На ключице у нее краснели красные пятнышки сыпи. Она тронула раздраженное место, задержала пальцы, но, как отметила Алекс, удержалась и не почесала.
– Где ты живешь? – спросила Маргарет.
– Чаще всего я останавливаюсь у Спенсеров, – ответила Алекс и притворилась, будто допивает содержимое стакана. Она взмахнула рукой, понятия не имея, в каком направлении.
Оба мальчика лежали теперь на нагретой солнцем плитке и болтали со взрослым видом. Солнечные очки Алекс – вернее, жены Джорджа – придавали этой сцене приятную завершенность.
Подростки-мажоры затеяли в бассейне такую возню, что игнорировать их было невозможно, один парень размахивал руками, сидя на плечах у другого. Но даже это не раздражало Алекс. Все казалось таким приятным: плеск, негромкие голоса, доносящиеся с террасы, жара. Застенчивость Маргарет была по-своему трогательной – то, как она моргала в ожидании, что Алекс спросит ее о чем-нибудь. Маргарет рассказывала что-то о колледже, о стажировке, которая начинается у нее через неделю, и Алекс кивала, но думать о будущем означало думать о количестве дней, остававшихся до вечеринки Саймона.
– Я в туалет, – сказала Алекс. – Присмотришь за Кельвином?
Алекс быстро сбегала к своей сумке за обезболивающим – что-то вроде награды, вишенки на торте приятного дня. Она не позволяла себе думать о том, как мало таблеток осталось. На обратном пути она столкнулась с барменом, выходившим из боковой двери.
– Эй, двести двадцать три, – окликнул он Алекс, – нужна дозаправка?
Она присмотрелась к нему повнимательнее. Около сорока, уши обгорели на солнце, глаза дружелюбно прищурены. «Пожизненный бармен», – догадалась она. Чем он занимается в мертвый сезон?
– Может быть, – ответила Алекс. – Но разве у тебя не перерыв?
Он посмотрел на часы:
– Еще одиннадцать минут.
– Восхитительно.
Он рассмеялся:
– О да.
Всегда интересен этот момент, когда открываются новые возможности. Она улыбнулась ему, не отводя взгляда, – часто этого оказывалось достаточно.
– Куришь? – Он достал черный вейп и повертел в пальцах.
– Подымлю немного, – согласилась Алекс.
Алекс последовала за ним через двойные двери, которые распахнулись в переулок. Мусорные баки, стопки картона, аккуратно перевязанные шпагатом. Стойкий запах мусора, не разбавленный океанским воздухом.
Он огляделся:
– Вообще-то давай пойдем ко мне в машину. Если ты не против.
Это был маленький хэтчбек со старой потертой обивкой и кассетной декой, из которой торчал USB-адаптер. На заднем сиденье лежал плотно сложенный гидрокостюм, вывернутый наизнанку.
– Извини, – сказал бармен, смахивая хлам с пассажирского сиденья. Он быстро собрал пустые бутылки из-под воды и забросил их назад.
На зеркале заднего вида на проволочке болталась призма.
Он передал Алекс вейп. Когда она затянулась, кончик загорелся зеленым.
– Спасибо.
– Пустяки, – ответил он, затягиваясь в свою очередь. Он снова предложил ей вейп, прежде чем спрятать его в карман рубашки.
– Ты живешь здесь? – спросила Алекс.
– Не здесь. Минутах в сорока к западу. Без пробок – в тридцати.
– Да, – отозвалась она. – Я тоже не отсюда.
Ни один из них не стал распространяться о том, откуда родом, и это казалось правильным.
– Значит, ты гостья Спенсеров, – сказал он, заполняя паузу. – Славные люди.
– На самом деле я их не знаю, – ответила Алекс. Она не собиралась этого говорить.
Он с любопытством глянул на Алекс:
– Неужели?
Привлекателен ли он? Довольно-таки. Она поерзала на сиденье. Облизнула губы. Все это от него не укрылось. Но наблюдал он за ней как-то отрешенно. Как будто смотрел фильм, который уже видел.
Алекс придвинулась к нему, перегнувшись через центральную консоль. Что она делает? Она же не хочет целоваться с ним, но осознала это, только когда он попытался поцеловать ее, и уткнулась лицом ему в шею, чтобы этого избежать. Он вставил в нее палец, сдвинув в сторону купальник. Это было приятно, неожиданно и приятно.
– Ты вся мокрая, – сказал он.
Она задвигалась навстречу его руке. Изо рта у него не воняло, но он был слишком близко и источал что-то невыносимо человеческое. На левой ключице темнела выпуклая родинка, а глаза слезились. Вблизи она увидела, что он старше, чем ей показалось. Ровесник Саймона.
Каково это – проводить так целые десятилетия? Обслуживая этих людей? Думать об этом было слишком тоскливо.
Алекс перестала двигаться. Момент миновал. Она мягко отвела его руку. Поправила купальник.
Ей нужно вернуться к мальчику. И в любом случае она знает, что будет дальше. И этот человек наверняка тоже знает. Так что почти не имеет значения, произойдет это или нет.
– Ты в порядке? – спросил он.
Алекс пожала плечами. Скрестила ноги и коленом ударилась о переднюю панель, от чего распахнулся бардачок.
– Черт, – миролюбиво сказал бармен. Потянулся и с силой закрыл бардачок. – Эта машина вот-вот развалится.
– По-моему, отличная машина.
Он рассмеялся.
– Нет. Определенно нет. – Он склонил голову набок: – Погоди-ка. Ты меня, что, жалеешь?
– Нет. С чего бы мне тебя жалеть?
– Твое лицо… – Он улыбнулся. Улыбка была недоброй. – Мне, знаешь ли, нравится моя жизнь.