В процессах первой инстанции судьи сами выносили приговор. Следовательно, теггиры принимали участие лишь во время слушания дела в апелляционной инстанции (по-эламски —
Знаменательно, что в Эламе гражданское судопроизводство было всецело доверено светским судьям. Жрецы выступали в суде в крайнем случае как свидетели. То, что в описанном нами процессе во время судебного заседания в храмовой роще бога Солнца принимали участие кроме писца и судьи еще управляющий городом и начальник охраны, было исключением. Столь же необычно и то, что именно управляющий городом и начальник охраны возглавили описок свидетелей.
Согласно древнеэламскому правопорядку, свидетели всегда ссылались на богов Наххунте и Иншушинака, и именно в такой последовательности; в крайне редких случаях — в обратной. Оба божества как властелины мира земного и царства теней рассматривались эламитами и как реально существующие свидетели и поэтому в документах при перечислении свидетелей всегда завершали описок. В Хухнури вместо бога-свидетеля Иншушинака соответственно фигурировал местный бог Рухуратир.
Эламское право в ходе судебного разбирательства огромное значение придавало свидетелям. Одним из подтверждений этого может служить их количество — иногда оно доходило до 42 человек. Лишь одна-единственная табличка ограничивается двумя свидетелями-богами — Наххунте и Иншушинаком, не упоминая людей. Обычно же кроме обоих богов следовали по меньшей мере два свидетеля-человека. Большинство памятников приводит от 5 до 20 свидетелей.
Памятники из Суз и Хухнури приводят, как правило, статьи права в различной редакции и позволяют, таким образом, взглянуть со стороны на эламское судопроизводство.
Специфически эламскими, т.е. не вавилонскими, являются: а) угроза нанесения тяжелых увечий, б) особые проклятия, призванные ниспослать на правонарушителя несчастья.
За лжесвидетельство «отрубали руку и отрезали язык». К этому часто добавлялась уплата большого штрафа: от полуфунта серебра и сверх этого около 8 ц зерна до 60 фунтов серебра. Но и этим наказание не ограничивалось. Лжесвидетель лишался также китен бога Иншушинака, даже тогда, когда он приносил клятву лишь царю. Это означало, что он становился беззащитным и, следовательно, должен был умереть. Таким образом, нарушение клятвы, данной земному правителю, приводило не только к светскому наказанию, но вызывало также и сакральные воздействия. «Единство светского и божественного правопорядка вряд ли может быть сформулировано более отчетливо», — заявляет по этому поводу П. Кошакер.
В случаях лжесвидетельства по вопросам усыновления, раздела наследства и дарения кроме проклятий со стороны богов и земных властелинов часто грозили утоплением. О таком нарушителе один частноправовой документ гласит: «Он должен идти в воду, пусть [речной] бог Шази размозжит ему череп в бурном водовороте! Да падет на его голову карающий меч бога и царя! Да будет он изгнан из владений бога и царя!».
Интерес представляет памятник из Хухнури, содержащий решение суда, требующее доказать виновность клятвой и ордалией водой. Десять свидетельниц подтверждают, что истице был обещан дар, который даритель отрицает. Суд призывает истицу броситься в воду. В случае, если она утонет в Каруне, обвиняемый выиграет дело; если же она останется в живых, то ответчик должен исполнить свое обещание. Значит, даже В этом случае — он не должен нести наказания за отрицание обещания дара. К сожалению, мы не знаем, согласилась ли Айянлунгу на это и, если согласилась, утонула ли она в реке или нет... Примечательно, что даже десять свидетельниц были не в состоянии придать иску достаточную доказательность. Когда дело касалось денег, то обычное для эламита уважение к женщине, очевидно, отступало на задний план.
В заключение следует еще рассмотреть правовое положение женщины в Эламе.
По свидетельству источников, эламская женщина в Старовавилонский период достигла высокой степени равноправия в противоположность древнейшим отношениям III или даже IV тысячелетия, когда братья пользовались особыми привилегиями, а сестры были обделены. Чем успешнее пробивали себе дорогу патриархальные отношения, в результате чего права наследования перешли исключительно к детям, тем больше улучшалось также положение эламской женщины.
