Однажды Устинов (он был первым заместителем Хрущева) подарил Никите Сергеевичу
только что выпущенные нашей промышленностью часы. И хвастался тем, как замечательно
работают наши часовщики. Дня через три за эти часы Хрущев отругал Устинова, причем в
присутствии Косыгина: достижение советской промышленности встало намертво через два
дня. Устинов обиделся настолько, что зашел ко мне и говорит: "Слушай, неудобно как-то
получается. Зачем Никита Сергеевич отрабатывал меня при Косыгине?"
Наверное, на месть и критику расходовалась не вся кипучая энергия Хрущева?
Большую часть времени и сил он тратил на борьбу за власть. Тут ему многое удавалось: Берию убрал, всех старых друзей локтями растолкал. Но что интересно, иногда борьба его
была какой-то мелочной. Когда Маленкова освободили от должности главы правительства, Хрущев немедленно выселил его из кабинета Сталина и сам занял его. При Булганине
Хрущев на каждом шагу показывал, что первое лицо – именно он. Он приходил на заседание
Президиума Совмина, садился на места для приглашенных, в первый ряд, и начинал
ерничать. "Что сегодня обсуждаем? – кричит. – Годовой бюджет?" И все, начиная с
Булганина, были обязаны смеяться. Убедится так в своем первенстве и уходит. Еще он
абсолютно не переносил, когда на каких-либо совещаниях присутствующие переставали
обращать на него внимание. Помню, один из пленумов ЦК проходил в Большом
Кремлевском дворце. В окна пробивалось солнце. Министр пищевой промышленности Зотов
налил из бутылки шампанское в красивый бокал, подержал его на солнце и говорит: "Вот бог
создал такую красоту, а мы спорим, производить его или не производить. Само солнце светит
в этом веществе". Хлопали ему ужасно. А Хрущева заело. Только Зотов собрался
продолжать, как Хрущев и говорит: "Я вот еду вчера и вижу: по Рублевскому шоссе едет
всадник, а за ним – машина охраны. И кто, вы думаете, это был? Микоян!" Зал смеется, Микоян немного натянуто улыбается, выступление Зотова скомкано.
Фото: РГАКФД/Росинформ / Коммерсантъ
"Министр пищевой промышленности Зотов (на фото) не стеснялся говорить Хрущеву правду
в глаза. В таких случаях тот обижался и начинал шмыгать носом"
"Он обидел слишком много руководителей"
Что, на ваш взгляд, стало причиной смещения Хрущева?
Он обидел слишком много руководителей всех уровней. Всем надоело сидеть и ждать, когда
их снимут с работы. А его бесчисленные вояжи создали условия для вызревания заговора.
Что-то он, конечно, предчувствовал, человек-то он был неглупый. Попытался поселить всех
членов Президиума ЦК рядом с собой, в построенных под его руководством особняках на
Ленинских горах, чтобы видеть, кто и чем дышит. Но Брежнев и Косыгин отказались
въезжать в эти тяжелые купеческие хоромы.
А что, к 1964 году преданных сторонников у Хрущева уже не осталось?
Настоящих хрущевцев было маловато. А из тех, кто сохранял преданность ему, большинство
были сильно недалекими. Фрол Романович Козлов, например, хоть и сидел в Президиуме ЦК, был недалеким просто до тупости, к тому же еще малограмотным. Таким же был и секретарь
ЦК Кириченко. Козлов двух слов не мог сказать без мата. А с Кириченко они беседовали на
языке забулдыг у пивной. Я как-то присутствовал при их беседе. Если ее перевести на
литературный язык, то была она такой. "Ну, что будем решать?" – спрашивает Козлов.
"Хочешь не хочешь, – отвечает Кириченко, – а решать что-то надо. А то Никита узнает, что
мы ничего не решили, и будет опять орать: "Для чего я вас, дураков, на эти места посадил, когда вы ничего сами решить не можете?"". Помню, Фрол Романович на всех документах, что мы ему направляли, писал: "В отдел ЦК... Доложите свое мнение". Такие верные
сторонники и довели Хрущева до отставки.
В его окружении действительно не осталось верных ему и разумных людей?
Остались единицы. Был такой Кузьмин Иосиф Иосифович, заведующий отделом
машиностроения ЦК. Он был настоящий хрущевец. И Никита его двигал, причем так, как это
умел делать только он. Вдруг ни с того ни с сего сделал Кузьмина первым заместителем
председателя Совета министров СССР и председателем Госэкономкомиссии, планировавшей
будущие пятилетки, десятилетки и даже столетки. Перед октябрьским пленумом, когда
Кузьмин почувствовал, что что-то готовится, именно он занимался организацией попыток
спасти Хрущева, обзванивал секретарей обкомов и верных членов ЦК. Когда стало ясно, что
большинство против Хрущева, сторонники Никиты попытались хоть как-то смягчить удар.
Кузьмин сам мне рассказывал, что тогда они подготовили какой-то свой вариант. Но он не
прошел.
А чем Хрущев занимался на пенсии?
Мы выделили ему дачу в Петрово-Дальнем, и, по-моему, он никуда с нее, кроме больницы, не выезжал. Товарищи рассказывали мне, что он ходил в поселок смотреть кино и в темноте
бросал комментарии к фильмам в своем стиле. Иногда издали кричал знакомым
аппаратчикам: "Ну как вам там руководится без меня?" Но, как мне говорили, никто не горел
желанием пообщаться с ним. После его смерти в 1971 году мы ту дачу разобрали.
"Косыгина сломил не Брежнев, его сломила болезнь"
