Царя, двор и армию содержало население, с которого взимались всякого рода поборы. Рассмотрим вначале регулярные поступления, а затем экстраординарные доходы. Насколько возможно, при классификации налогов будет воспроизводиться терминология, применяемая в источниках. Но прежде чем перейти к рассмотрению фискальной системы Селевкидов, необходимо заметить, что источники доходов и средства их получения, вероятно, достаточно часто варьировались от провинции к провинции.[772] Поэтому имеющиеся в нашем распоряжении изолированные данные в принципе имеют значение лишь для той области, к которой они непосредственно относятся.
1. Из всех денежных налогов самым значительным был φόρος.[773] Это был взнос зависимых от царя политических единиц, учрежденный еще Дарием I[774] и остававшийся в основном неизменным при Селевкидах, а затем и при императорах. Для взимания этого налога характерны два следующих правила.[775] Во-первых, налогоплательщиками были не отдельные лица, а община:[776] город, народ, племя. Селевкиды взимали
Во-вторых, налог провинции распределялся между общинами, каждая из которых должна была вносить определенную часть всей подлежавшей взысканию суммы, установленной заранее. Эта сумма, как правило, оставалась той же самой в течение неопределенного периода, не меняясь ни в хорошие, ни в дурные времена. Отсюда — тяжесть, порой гнетущая, этого фискального бремени. Римляне считали своим благодеянием[781] то, что в провинции Азии они заменили этот установленный раз навсегда
Доля налога, взимавшаяся с общины, оставалась неизменной независимо от политических трансформаций. Так, например, после того как три района Самарии в 145 г. до н. э. были присоединены к Иерусалиму, их форос не был включен во взнос иерусалимитян.[783] Антиох VII потребовал от Ионатана форос за города, занятые евреями, не задев при этом иммунитета Иерусалима.[784] Точно так же в одном решении римского сената отличается налог, востребованный с Гиркана II за Иудею, от ежегодных взносов, возложенных на него в качестве властителя города Сидона.[785]
Сумма фороса оставалась фиксированной. Цифры известны только для Палестины. Налог с Иерусалима, по-видимому, вначале составлял 300 талантов. Соперничество претендентов на жречество увеличило его до 360, а при Антиохе IV — даже до 390 талантов.[786] После Маккавейского восстания Ионатан обещал платить 300 талантов за Иерусалим и три района Самарии, присоединенные к священному городу.[787] Для сравнения напомним, что ежегодный налог Эретрии Деметрию Полиоркету составлял 200 талантов.[788]
Варварские народности и властители продолжали, как и при Ахеменидах, вносить форос натурой, частично или полностью. Так, Антиох III получил от Ксеркса из Армосаты в счет недоимок по форосу 300 талантов серебра, 1000 лошадей и 1000 мулов.[789] С большой долей вероятности можно предположить, что селевкидская конница, как некогда персидская, получала своих лошадей из Мидии в качестве фороса.[790]
Как греческие, так и варварские общины могли освобождаться от этого налога, только если получали специальную, дарованную царем привилегию. В решении сената об организации Азии после Апамейского мира четко различаются греческие города, платившие налоги Антиоху, и те, которые при Селевкидах освобождены были от фороса. Из надписей мы узнаем, что город Смирна и его хора получили иммунитет от Селевка II[791] — вероятно, в награду за верность ему во время войны с Лаодикой. Антиох I или II возобновил привилегию, дарованную Эритрам Александром.[792] История Иерусалима при Селевкидах показывает, сколь настойчиво цари стремились получать налог и какое значение он имел в глазах их подданных. Когда Деметрий II освободил от налога Иерусалим, «иго язычников» было снято с Израиля, и для еврейского народа с этого дня началась эра независимости.[793]
