Функции этого селевкидского диойкета и его место в финансовой иерархии остаются неизвестными. Другой царский чиновник того же ведомства носил титул «эконома». Этот чиновник руководил сделкой продажи домена Лаодике.[953] Следуя приказу некоего Метрофана, эконом должен был оплатить εκ του βασιλικου («из царского фонда») расходы по публикации на камне акта продажи. Этот текст, впрочем, вносит путаницу в вопрос о распределении обязанностей, которая до сих пор не разъяснена. Мы не знаем, кто такой Метрофан, передавший эконому царский приказ; его обычно принимают за сатрапа, однако он вполне мог быть и диойкетом. Но эконом, в свою очередь, адресует свой приказ об исполнении царского распоряжения гипарху, который скорее всего был функционером администрации сатрапа;[954] именно гипарх передает домен прокуратору Лаодики. Отсюда вытекает, что гипарх, подобно топархам и комархам Птолемеевского Египта, одновременно подчинялся и департаменту финансов, и сатрапу. Это вполне согласовалось бы с представлением о гипархии как последнем административном подразделении селевкидского государства, за которым уже не было чиновников, а только представители селений. Каждый приказ, исходивший от любого представителя государственной власти, должен был в конечном счете прийти к гипарху. Папирусы изобилуют фактами, свидетельствующими о финансовых органах и деятельности фискальной машины Птолемеев; о финансовой же системе Селевкидов мы знаем несколько изолированных деталей. Тем не менее внимательное изучение этих деталей позволяет сделать общие выводы. Так, например, когда Антиох III предписывает выделять иерусалимскому храму взносы от жертвоприношений — животных, вино, масло, благовония — на сумму 20 000 драхм, мы узнаем здесь широко распространенную в эллинистическом мире систему
Как свидетельствует этот же текст, селевкидская администрация, так же как птолемеевская, при учете всех видов злаков исходила, согласно определенной шкале, из артаба хлеба.[956]
Автор Второй книги Маккавеев уверяет нас, что Селевк IV «из своих собственных доходов» оплачивал издержки иерусалимского культа.[957] Следовательно, существовала «царская казна», отличная от государственной, финансировавшая содержание царя и его двора, подобно ιδιος λόγος Лагидов. Обещанная Деметрием I привилегия предлагает иерусалимскому храму 15 000 сиклей серебра ежегодно, «которые можно было собрать за счет царя в подходящих местах».[958] Таким образом, царская казна Селевкидов пополнялась за счет доходов, взимавшихся отдельно с различных частей царского домена и т. д.
Мы видим отсюда, кроме того, что царь мог предоставить кому-либо право на получение определенного дохода. Он мог также полностью уступить какой-либо источник доходов. Так, Антиох IV отдал в дар своей наложнице города Таре и Малл.[959] Деметрий I подарил иерусалимскому храму Птолемаиду с ее округой.[960] С другой стороны, царь предоставлял иммунитет от налогов как отдельным лицам, так и целым городам от всех видов обложения. Так, Селевк III дал ателию родосцам. Антиох III освободил в Иерусалиме некоторые привилегированные группы от трех налогов, а всем жителям предоставил общий трехгодичный иммунитет и уменьшение налога на одну треть. По-видимому, тот же Антиох освободил какой-то город (название неизвестно) от всех платежей на семь лет. Селевкидские цари дали налоговый иммунитет городам Нисе, Эритрам. Наши сведения о фискальной системе Селевкидов скудны и изолированны. Поэтому представляется полезным, даже с риском повториться, собрать здесь все, что известно о фискальном положении Иерусалима при Селевкидах. Это единственный город, о котором имеются подробные сведения в источниках.
Завоевав Иерусалим, Антиох III потребовал от евреев следующих платежей: а) общий налог; б) прямые налоги — подушный, соляной, «венечный»; в) косвенные налоги. Синедрион, священники и т. д. были освобождены от прямых налогов. Первосвященник отвечал за уплату налога. Царь предоставил субсидии иерусалимскому храму.
