При Антиохе IV соперничество претендентов на сан первосвященника привело к увеличению налога с 300 до 360 и 390 талантов. Восстание Маккавеев повлекло за собой конфискации земель, инкорпорированных в царские домены. Когда в 152 г. до н. э. Александр Бала провозгласил первосвященником одного из Маккавеев, Ионатана, положение евреев относительно фиска было следующим. Они платили в казну: а) налог; б) очень большую земельную подать; в) прямые налоги — «венечный», соляной; г) сборы за соляные разработки; д) «десятину» и другие налоги на торговые сделки; е) общий налог на доходы священников. Напротив, царские субсидии на издержки культа и содержание храма лежали неиспользованными.[961]
Ионатан добился от Деметрия освобождения от всех налогов (как это даровал Антиох II городу Эритры), но обязался платить ежегодно 300 талантов контрибуции.[962] Ионатан не выполнил своих обязательств, правительство востребовало недоимки еще с его брата и преемника Симона.[963] Только Деметрий II в 142 г. до н. э. освободил Маккавеев от всякой контрибуции и отказался от всех налогов, возложенных на Иерусалим.[964] В этот день «Израиль освободился от ига язычников». Антиох VII утвердил затем иммунитет евреев,[965] но потребовал налога с нееврейских областей, завоеванных Маккавеями.[966] Иоанн Гиркан, преемник Симона, потерпев поражение, обязался платить этот налог (500 талантов).[967] Катастрофа, постигшая Антиоха VII в 129 г. до н. э., во время его парфянского похода, освободила Иоанна Гиркана от этого обязательства.
Держава Селевкидов была создана силой оружия. Исход сражений определял, будет ли тот или иной город принадлежать дому Селевка. В результате потомки Никатора властвовали над совокупностью разнородных городов и народов, каждый из которых вошел в состав державы своим особым путем.
В самом деле, стабильной ячейкой античной политической жизни всегда была некая органическая общность — город, народ, племя. Образования, стоявшие над этими единицами, например царство, основывались на праве победителя. Поражение отменяло это право и возвращало первоначальную свободу этим ячейкам. При вторжении в какую-либо страну каждый город, каждая народность самостоятельно договаривались с неприятелем.[968]
После поражения и смерти Лисимаха принадлежавшая ему до тех пор Гераклея Понтийская отказалась признать нового властелина, Селевка I, и успешно противостояла сирийским войскам.[969] Таким образом, передача владычества осуществлялась путем молчаливых или выраженных соглашений между победителем и побежденными, заключавшихся постепенно, по мере завоевания.[970]
За исключением нескольких случаев, капитуляция гарантировала только жизнь, личную свободу и неприкосновенность имущества побежденных.[971] В 219 г. до н. э. Антиох III отказался дать эти гарантии всем жителям Селевкии в Пиерии и предоставил их только «свободным людям».[972] Остальные сдавались на волю царя. Селевкидский посол в 193 г. до н. э. изложил эту доктрину перед римским сенатом следующим образом:[973] «Когда победитель предписывает свои законы побежденным, он превращается в абсолютного господина тех, которым изменило военное счастье; он решает по собственному усмотрению, что ему угодно отнять у них или им оставить». Мы читаем в одном тексте эллинистического периода: «Вся Азия стала достоянием царя, и все эфесяне были частью его добычи».[974] Царь мог уступить,[975] продать[976] завоеванный город, подарить другому.[977] Он мог изменить конституцию города,[978] назвать его своим именем «как свидетельство своей славы и своих подвигов». Он меняет по своему усмотрению границы территорий,[979] может перенести город в другое место,[980] даже уничтожить его.[981] Примечательно при этом, что подобный акт считали жестоким, но никогда не рассматривали его как незаконный. В одном дельфийском декрете Селевк прославляется за то, что утвердил за гражданами Смирны владение их территорией.[982]
Абсолютное право царя не подлежит сроку давности. Деметрий подарил евреям город Аккарон спустя пятьдесят лет после того, как этот город стал селевкидским.[983] Антиох III изменил конституцию ионийских городов, завоеванных его дедом.
Первым благодеянием эллинистического царя, оказываемым завоеванному городу и обусловливавшим все остальные, было восстановление статуса города. Дело в том, что в результате завоевания город терял право пользоваться своими обычаями и законами. Он вновь получал его лишь в силу акта, исходившего от нового суверена. Отсюда понятно, почему город дарует почести тому, кто «просил царя вернуть городу его законы и традиционное правление».[984] Так, Иоанн Гиркан после капитуляции Иерусалима просил Антиоха VII «вернуть евреям их исконную конституцию».[985]
