Говорят «особо опасные» полностью

Права человека закреплены международными пактами — Декларацией ООН, Хельсинкским соглашением, Пактом о гражданских, социальных и культурных правах. Здесь важно отметить, что советские подзаконные акты, а также само государственное законодательство, вопреки общепринятому положению о примате международного права, все еще ему противоречат. Изменения на практике без изменения соответствующих законов оставляют возможность для поворота назад, к новым репрессиям. Для меня как журналиста наиболее важна свобода печати и слова и в этой связи — право на выбор страны проживания, свобода совести, свобода распространения убеждений, «если они не содержат призыва к вооруженному захвату власти».

Еще добавлю: необходимо иметь право на свободное воспитание детей, прямое избрание депутатов. Изменение избирательной системы, кстати, обсуждается и «наверху».

Вопросы экономические представляются мне менее важными: их решение нереализуемо в условиях сложившихся отношений и при отсутствии демократических институтов. Сначала необходима демократия — тогда решатся и экономические проблемы. Иначе без демократии снова придется прибегать к волевым актам, плачевные результаты которых хорошо известны.

За время, пока нахожусь на свободе, успел заметить резкие противоречия в процессе смягчения режима: прекращено освобождение политзаключенных, кое-кого вернули назад в лагеря и тюрьмы, не добившись от них «помиловки». С особого режима (для «рецидивистов») освобожден пока только писатель Леонид Бородин, из спецпсихбольницы люди выходят с огромным трудом, только под давлением мировой общественности. Есть и более зловещие рецидивы прошлого, но с выводами торопиться рано.

Вопрос: Каковы ваши ближайшие планы, общественные и житейские?

Ответ: Общественные планы: продолжение издания бюллетеня «Гласность», работа корреспондентом норвежской газеты, любезно предложившей мне сотрудничать.

Что касается житейских намерений, то надеюсь, что журналистская работа позволит мне, пусть не сейчас, хоть раз выбраться в театр. Заключил договор с журналом «Новый мир». Хочу написать в него сам, подготовить к публикации А. Ремизова, А. Белого, В. Розанова и М. Кузмина.

В июне 1987 года С. Григорьянц выпустил первый номер журнала «Гласность». Всего вышло 33 номера, последний — в 1990 году.

В 1989 году создал и возглавил профсоюз независимых журналистов, начал издавать информационную сводку «Ежедневная гласность» на русском и английском языках.

Председатель фонда «Гласность», занимающегося информационной и культурно-просветительской деятельностью.

28 ноября 1992 года С. Григорьянц выступил на «Конгрессе интеллигенции» в Москве с требованием коренным образом реформировать Министерство безопасности России (МБР), поскольку до сих пор оно, по его мнению, представляет опасность для развития общества, так как сохранило прежнюю структуру и не изменило методов работы. По предложению конгресса занимался организацией конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», прошедшей в феврале 1993 года.

Вопрос (июнь 1999 г.): Как вы оцениваете положение в России сегодня?

Ответ: Через 12 лет после освобождения из тюрьмы и начала нашего интервью, конечно, все видится несколько иначе, можно подвести какие-то итоги, хотя, конечно, еще далеко не все ясно — и в том, что произошло в России, и уж тем более в том, что ее ожидает.

Теперь уже было бы трудно спорить даже активным сторонникам идеи революции, случившейся в России, что «отцом перестройки» был Юрий Андропов и была она детищем КГБ, хотя, по-видимому, не во всем таким, каким «отцы» хотели бы ее видеть. Я, собственно, писал об этом и 10 лет назад, но тогда власти говорили, что у меня мания преследования. Сейчас, после свидетельств Крючкова, Бобкова и иже с ними, об этом стараются не вспоминать. Впрочем, и здесь КГБ был лишь передовым отрядом партии. Секретари обкомов и райкомов хотели иметь не только власть, но и легальные деньги, директора заводов хотели быть их хозяевами, комсомольские вожди рвались к свободной жизни и власти в России, а «лучшие умы» в КГБ — к овладению всем миром, для начала Европой — от Атлантики до Урала.

Все власть имущие хотели для себя перемен, и диссиденты, с их демократическими лозунгами, были необычайно удобны в качестве ширмы. Или, скажем, некоторые из диссидентов и большинство критиков из московских и иных кухонь.

Конечно, столь глобальные планы удаются лишь частично. Те, кто с первых дней самоотверженно боролся за свое благополучие, как правило, преуспевали, даже если не имели для этого особенных данных. Уж очень удобны были ими же созданные для себя условия, время «великого хапка», как мудро сказал Сергей Михалков. Причем некоторые из них, особенно комсомольские вожди, получили, как и хотели, и власть, и деньги. Большинство же получили только деньги, но зато немереные — сразу сотни миллионов, а некоторые — даже миллиарды долларов.