После разочарования в марксизме мои друзья и я пришли в лоно Церкви и стали носителями религиозно-ренессансного сознания. Это веяние духа у нас внутри оформилось внешне в организацию в 1974 году христианского семинара по вопросам религиозного возрождения. Наш семинар перед лицом молчащей Церкви пытался разрешить проблемы жизни православного христианина согласно христианской совести внутри советского общества. После нашего ареста только на допросы вызывалось более 300 человек. Семинар был общесоюзным, в нем принимали участие и представители западных конфессий: протестанты, католики.
Конкретной нашей целью было создание живой религиозной общины и реализация святого Предания. Церковь имела тяжелый опыт в истории советского государства, но опыт этот не нашел отражения в официальном церковном сознании. На семинаре читались доклады на темы «Церковь и государство», «История Церкви» и другие. В рамках семинара издавался журнал «Община».
Частично цели достигнуты. Идеи семинара распространялись, к нам шла молодежь, началось создание общин «на земле», организовывались клубы и секции для хиппи и студентов. Православие, в отличие от марксизма, дает свободу политического выбора — плюрализм. Политические убеждения не навязываются членам Церкви. Принцип Православия — Свобода. Диалог души с Богом нельзя опосредовать ничем, в том числе и политикой. «Дух дышит, где хочет».
Для меня личное и общественное неделимы. Поэтому общей целью своей и общественной считал христианизацию страны.
В юности я был убежденным марксистом, участвовал в боевой комсомольской дружине, мне даже предлагали поступить в закрытую школу КГБ. Толчком к разрыву с мертвящей идеологией стал опыт работы в аппарате чистопольского горисполкома (я родился в Чистополе и поэтому не сидел там). Увидел изнанку системы: распределители, доносы, лицемерие. Перелом шел медленно и небезболезненно, ведь я был воинствующим активистом. Но чем дольше я видел зло, изучал духовную культуру (будучи членом бюро горкома комсомола), тем понятнее становилась необходимость Бога.
Ответ: Наша деятельность на поприще религиозного возрождения носила подчеркнуто легальный характер. Для демонстрации гласности журнал «Община» подписывался настоящими именами, без псевдонимов. Указывался адрес редакции, состав авторов. Мы отстаивали право на свободную, бесцензурную печать. Но именно издание журнала и «Декларация принципов христианского семинара» стали главными пунктами последующего обвинения.
Ареста я ожидал, даже примерно знал дату. Получил предварительно предупреждения (еще в 1970 году против меня возбудили дело по 190 — 1, но тогда его закрыли. В 1976 году — второе предупреждение, разыгранное, как спектакль, — с арестом и освобождением). Перед настоящим арестом я решил не скрываться, не идти на компромиссы, дабы избежать наказания. Формально меня сначала обвинили в тунеядстве. Почему я не остановился, не прекратил деятельности, имея целый месяц (после предупреждения) на размышления? Этот нравственный вопрос обсуждался на семинаре, и я решил сознательно пойти на арест. Любая идея для обретения духа нуждается в крови, любое религиозное дело требует жертвы. Без страдания вера пуста. Арест и был жертвой во имя Бога.
Я хотел обратить внимание общественности на положение Церкви в стране, стать живым доказательством гонений за веру. Лично для себя пытался уяснить, способен ли страдать за Бога, потом понял слова апостола Павла: «Все могу во всеукрепляющем меня Господе».
Ответ: Меня взяли в 1978 году на улице, неожиданно, в Калининской области. Прямо сказали, что вопрос о моем аресте обсуждался накануне до позднего вечера. Ждали реакции, слов, действий. Была возможность бежать. Я ею не воспользовался. И правильно поступил. Испытал после ареста чувство облегчения: снята ноша ответственности. И потом уже в ШИЗО, во время голодовок в лагере и тюрьме ощущение легкости и свободы не покидало меня.
