Ответ: Имеется некоторая тактика поведения с властями. Я хоть и ратую за открытую деятельность, но если бы рассказывал
Житейские проблемы связаны с переездом поближе к Москве. Работаю фельдшером на «Скорой помощи» в 40 км от дома. Пока не разрешают жить и работать в одном месте.
С 1987 года А. Подрабинек — главный редактор независимого еженедельника «Экспресс-хроника».
Ответ: От старых знакомых, особенно зарубежных, слышишь чаще всего два вопроса: «А что с правами человека теперь?» и «Это то, за что вы боролись?».
На первый вопрос я отвечу так. Между положением нынешним и вчерашним — пропасть. Ситуация в области гражданских свобод и основных прав человека просто несопоставима с социалистической. Сегодня в России существует реальная свобода печати, свобода получения и распространения информации; свобода собраний, политической и профсоюзной деятельности; свобода митингов и демонстраций; реально действующая избирательная система, свобода передвижений, религиозная свобода, свобода предпринимательства, институты парламентаризма.
Значит ли это, что ситуация с правами человека благополучна? Отнюдь. Свобода печати скована диктатом владельцев прессы, избирательная система далека от совершенства, религиозная свобода подавляется законодательными и практическими ограничениями, предпринимательство удушается коррумпированным чиновничеством, и организованной преступностью, парламент смешон и слабоинтеллектуален. Плохо все? — Плохо! Лучше, чем было раньше? — Несравненно! Вспомните: адвентистов и баптистов сажали в лагеря просто за факт участия в незарегистрированной общине, за самиздат сажали на 3–7 лет, информация зарубежного радио глушилась. На выборах всегда был один блок — коммунистов и беспартийных, и не голосовать было опасно, предпринимателей называли деятелями теневой экономики и упекали за решетку, любого могли засадить в психбольницу. Перечислять можно очень долго. Вот еще очень важное — книгопечатание свободно! И продавать книги тоже можно свободно.
Сегодня люди стонут из-за действительно трудной жизни, инфляции, безработицы и высоких цен. Очень многие, особенно люди старших поколений, испытывают глухое раздражение из-за внезапно свалившейся на них свободы. Ты сам себе хозяин, никто не обязан о тебе заботиться — для советского сознания это груз непосильный. Поэтому так настойчивы еще политические попытки вернуться к распределительной системе, принудительному патронажу общества под видом социальной заботы, защиты нравственности или обеспечения государственной безопасности. Политическое противостояние коммунистов и демократов — это отражение борьбы холопского и свободного сознания.
Сегодня из десяти человек, поставленных перед альтернативой «свобода или гарантированное экономическое благополучие», девять выберут благополучие. Один — свободу. Но прогресс, я думаю, есть, потому что вчера так выбрало бы 99 человек из ста.
То ли это самое, за что мы боролись? И да, и нет. Да — потому, что стало лучше. Нет — потому, что рано ставить точку. Честность требует признать, что по сравнению с эпохой социализма положение в стране улучшилось.
Порядочность и предусмотрительность заставляют продолжить критику государства и нарушений прав человека.
Радостное осознание дистанции между социализмом и сегодняшним днем не повод для прекращения нашей деятельности. Предусмотрительность сегодня состоит в том, чтобы понимать, что остановка России на пути к стабильной и защищенной демократии чревата возвращением к тоталитаризму. Увы, остановка на этом пути — факт. Самые наглядные свидетельства этого — возвращение к психологии и политике изоляционизма, стремление противопоставить Россию всему западному миру, курс на конфронтацию с НАТО, поиск «друзей» среди диктаторов типа Саддама Хусейна или Каддафи, солидарность на международной арене и укрепление сотрудничества с коммунистическими Китаем и Кубой. Все эти рецидивы советской политики встречают «понимание» в свободной российской прессе, в значительной части общества, в сознании многих людей, не умеющих делать самостоятельный выбор в свободных условиях. Комплекс униженной империи и идеи великодержавного могущества все еще владеют умами миллионов россиян — в недалеком прошлом «простых советских людей».
Все это не оставляет надежды на то, что деятельность в защиту гражданской свободы и прав человека можно будет скоро прекратить.
