| I had often seen one placed at the end of a road on a hillock, and in the light of the sun its black arms, bending in every direction, always reminded me of the claws of an immense beetle, and I assure you it was never without emotion that I gazed on it, for I could not help thinking how wonderful it was that these various signs should be made to cleave the air with such precision as to convey to the distance of three hundred leagues the ideas and wishes of a man sitting at a table at one end of the line to another man similarly placed at the opposite extremity, and all this effected by a simple act of volition on the part of the sender of the message. | Мне иногда приходилось, в яркий день, видеть на краю дороги, на пригорке, эти вздымающиеся кверху черные суставчатые руки, похожие на лапы огромного жука, и, уверяю вас, я всегда глядел на них с волнением. |
| I began to think of genii, sylphs, gnomes, in short, of all the ministers of the occult sciences, until I laughed aloud at the freaks of my own imagination. | Я думал о том, что эти странные знаки, так четко рассекающие воздух и передающие за триста лье неведомую волю человека, сидящего за столом, другому человеку, сидящему в конце линии за другим столом, вырисовываются на серых тучах или голубом небе только силою желания этого всемогущего властелина; и я думал о духах, сильфах, гномах - словом, о тайных силах, - и смеялся. |
| Now, it never occurred to me to wish for a nearer inspection of these large insects, with their long black claws, for I always feared to find under their stone wings some little human genius fagged to death with cabals, factions, and government intrigues. | Но у меня никогда не являлось желания поближе рассмотреть этих огромных насекомых с белым брюшком и тощими черными лапами, потому что я боялся найти под их каменными крыльями маленькое человеческое существо, очень важное, очень педантичное, напичканное науками, каббалистикой или колдовством. |
| But one fine day I learned that the mover of this telegraph was only a poor wretch, hired for twelve hundred francs a year, and employed all day, not in studying the heavens like an astronomer, or in gazing on the water like an angler, or even in enjoying the privilege of observing the country around him, but all his monotonous life was passed in watching his white-bellied, black-clawed fellow insect, four or five leagues distant from him. | Но в одно прекрасное утро я узнал, что всяким телеграфом управляет несчастный служака, получающий в год тысячу двести франков и созерцающий целый день не небо, как астроном, не воду, как рыболов, не пейзаж, как праздный гуляка, а такое же насекомое с белым брюшком и черными лапами, своего корреспондента, находящегося за четыре или пять лье от него. |
| At length I felt a desire to study this living chrysalis more closely, and to endeavor to understand the secret part played by these insect-actors when they occupy themselves simply with pulling different pieces of string." | Тогда мне стало любопытно посмотреть вблизи на эту живую куколку, на то, как она из глубины своего кокона играет с соседней куколкой, дергая одну веревочку за другой. |
| "And are you going there?" | - И вы едете туда? |
| "I am." | - Я еду туда. |
| "What telegraph do you intend visiting? that of the home department, or of the observatory?" | - На какой телеграф? Министерства внутренних дел или Обсерватории? |
| "Oh, no; I should find there people who would force me to understand things of which I would prefer to remain ignorant, and who would try to explain to me, in spite of myself, a mystery which even they do not understand. | - Ни в коем случае; там я встречу людей, которые пожелают растолковать мне то, чего я не хочу знать, и станут насильно объяснять мне тайну, которой сами не понимают. |
