| But if any one should entertain a false opinion of me," added he, drawing himself up as if he would challenge both friends and enemies, "I shall endeavor to correct his mistake." | Надеюсь, что люди не сочтут меня трусом за то, что я поступил так, как мне велела совесть. Но, во всяком случае, если мой поступок будет превратно понят, - прибавил он, гордо поднимая голову и как бы посылая вызов всем своим друзья и недругам, - я постараюсь изменить их мнение обо мне. |
| "What happened during the night?" asked Beauchamp of Chateau-Renaud; "we appear to make a very sorry figure here." | - Что такое произошло сегодня ночью? - спросил Бошан Шато-Рено. - По-моему, наша роль здесь незавидна. |
| "In truth, what Albert has just done is either very despicable or very noble," replied the baron. | - Действительно, то, что сделал Альбер, либо очень низко, либо очень благородно, - ответил барон. |
| "What can it mean?" said Debray to Franz. "The Count of Monte Cristo acts dishonorably to M. de Morcerf, and is justified by his son! | - Что все это значит? - сказал Дебрэ, обращаясь к Францу. - Граф Монте-Кристо обесчестил Морсера, и его сын находит, что он прав! |
| Had I ten Yaninas in my family, I should only consider myself the more bound to fight ten times." | Да если бы в моей семье было десять Янин, я бы знал только одну обязанность: драться десять раз. |
| As for Monte Cristo, his head was bent down, his arms were powerless. Bowing under the weight of twenty-four years' reminiscences, he thought not of Albert, of Beauchamp, of Chateau-Renaud, or of any of that group; but he thought of that courageous woman who had come to plead for her son's life, to whom he had offered his, and who had now saved it by the revelation of a dreadful family secret, capable of destroying forever in that young man's heart every feeling of filial piety. | Монте-Кристо, поникнув головой, бессильно опустив руки, подавленный тяжестью двадцатичетырехлетних воспоминаний, не думал ни об Альбере, ни о Бошане, ни о Шато-Рено, ни о ком из присутствующих; он думал о смелой женщине, которая пришла к нему молить его о жизни сына, которой он предложил свою и которая спасла его ценой страшного признания, открыв семейную тайну, быть может, навсегда убившую в этом юноше чувство сыновней любви. |
| "Providence still," murmured he; "now only am I fully convinced of being the emissary of God!" | - Опять рука провидения! - прошептал он. - Да, только теперь я уверовал, что я послан богом! |
| Chapter 91. | XIV. |
| Mother and Son. | Мать и сын |
| The Count of Monte Cristo bowed to the five young men with a melancholy and dignified smile, and got into his carriage with Maximilian and Emmanuel. | Граф Монте-Кристо с печальной и полной достоинства улыбкой откланялся молодым людям и сел в свой экипаж вместе с Максимилианом и Эмманюелем. |
| Albert, Beauchamp, and Chateau-Renaud remained alone. | Альбер, Бошан и Шато-Рено остались одни на поле битвы. |
| Albert looked at his two friends, not timidly, but in a way that appeared to ask their opinion of what he had just done. | Альбер смотрел на своих секундантов испытующим взглядом, который, хоть и не выражал робости, казалось, все же спрашивал их мнение о том, что произошло. |
| "Indeed, my dear friend," said Beauchamp first, who had either the most feeling or the least dissimulation, "allow me to congratulate you; this is a very unhoped-for conclusion of a very disagreeable affair." | - Поздравляю, дорогой друг, - первым заговорил Бошан, потому ли, что он был отзывчивее других, потому ли, что в нем было меньше притворства, -вот совершенно неожиданная развязка неприятной истории. |
| Albert remained silent and wrapped in thought. | Альбер ничего не ответил. |
