| D'Avrigny took the priest's hand, and without meeting Villefort, who was engaged in his study, they reached Valentine's room, which on the following night was to be occupied by the undertakers. | Д'Авриньи взял аббата за руку и, не встретив Вильфора, затворившегося у себя в кабинете, проводил его к покойнице, которую должны были облечь в саван только ночью. |
| On entering the room, Noirtier's eyes met those of the abbe, and no doubt he read some particular expression in them, for he remained in the room. | Когда они входили в комнату, глаза Нуартье встретились с глазами аббата; вероятно, Нуартье увидел в них что-то необычайное, потому что взгляд его больше не отрывался от лица священника. |
| D'Avrigny recommended the attention of the priest to the living as well as to the dead, and the abbe promised to devote his prayers to Valentine and his attentions to Noirtier. | Д'Авриньи поручил попечению аббата не только усопшую, но и живого, и тот обещал д'Авриньи помолиться о Валентине и позаботиться о Нуартье. |
| In order, doubtless, that he might not be disturbed while fulfilling his sacred mission, the priest rose as soon as d'Avrigny departed, and not only bolted the door through which the doctor had just left, but also that leading to Madame de Villefort's room. | Обещание аббата звучало торжественно; и для того, должно быть, чтобы ему не мешали в его молитве и не беспокоили Нуартье в его горе, он, едва д'Авриньи удалился, запер на задвижку не только дверь, в которую вышел доктор, но и ту, которая вела к г-же де Вильфор. |
| Chapter 104. | VII. |
| Danglars Signature. | Подпись Данглара |
| The next morning dawned dull and cloudy. | Утро настало пасмурное и унылое. |
| During the night the undertakers had executed their melancholy office, and wrapped the corpse in the winding-sheet, which, whatever may be said about the equality of death, is at least a last proof of the luxury so pleasing in life. | Ночью гробовщики исполнили свою печальную обязанность и зашили лежащее на кровати тело в саван - скорбную одежду усопших, которая, что бы ни говорили о всеобщем равенстве перед смертью, служит последним напоминанием о роскоши, любимой ими при жизни. |
| This winding-sheet was nothing more than a beautiful piece of cambric, which the young girl had bought a fortnight before. | Этот саван был не что иное, как кусок тончайшего батиста, купленный Валентиной две недели тому назад. |
| During the evening two men, engaged for the purpose, had carried Noirtier from Valentine's room into his own, and contrary to all expectation there was no difficulty in withdrawing him from his child. | Нуартье еще вечером перенесли из комнаты Валентины в его комнату; против всяких ожиданий, старик не противился тому, что его разлучили с телом внучки. |
| The Abbe Busoni had watched till daylight, and then left without calling any one. | Аббат Бузони пробыл до утра и на рассвете ушел, никому не сказав ни слова. |
| D'Avrigny returned about eight o'clock in the morning; he met Villefort on his way to Noirtier's room, and accompanied him to see how the old man had slept. | В восемь часов приехал д'Авриньи; он встретил Вильфора, который шел к Нуартье, и отправился вместе с ним, чтобы узнать, как старик провел ночь. |
| They found him in the large arm-chair, which served him for a bed, enjoying a calm, nay, almost a smiling sleep. | Они застали его в большом кресле, служившем ему кроватью; старик спал спокойным, почти безмятежным сном. |
| They both stood in amazement at the door. | Удивленные, они остановились на пороге. |
