| "See," said d'Avrigny to Villefort, "nature knows how to alleviate the deepest sorrow. No one can say that M. Noirtier did not love his child, and yet he sleeps." | - Посмотрите, - сказал д'Авриньи Вильфору, -природа умеет успокоить самое сильное горе; конечно, никто не скажет, что господин Нуартье не любил своей внучки, и, однако, он спит. |
| "Yes, you are right," replied Villefort, surprised; "he sleeps, indeed! And this is the more strange, since the least contradiction keeps him awake all night." | - Да, вы правы, - с недоумением сказал Вильфор, -он спит, и это очень странно: ведь из-за малейшей неприятности он способен не спать целыми ночами. |
| "Grief has stunned him," replied d'Avrigny; and they both returned thoughtfully to the procureur's study. | - Горе сломило его, - отвечал д'Авриньи. И оба, погруженные в раздумье, вернулись в кабинет королевского прокурора. |
| "See, I have not slept," said Villefort, showing his undisturbed bed; "grief does not stun me. I have not been in bed for two nights; but then look at my desk; see what I have written during these two days and nights. | - А вот я не спал, - сказал Вильфор, указывая д'Авриньи на нетронутую постель, - меня горе не может сломить; уже две ночи я не ложился; но зато посмотрите на мой стол: сколько я написал в эти два дня и две ночи!.. |
| I have filled those papers, and have made out the accusation against the assassin Benedetto. | Сколько рылся в этом деле, сколько заметок сделал на обвинительном акте убийцы Бенедетто!.. |
| Oh, work, work,--my passion, my joy, my delight,—it is for thee to alleviate my sorrows!" and he convulsively grasped the hand of d'Avrigny. | О работа, моя страсть, мое счастье, мое безумие, ты одна можешь победить все мои страдания! - И он судорожно сжал руку д'Авриньи. |
| "Do you require my services now?" asked d'Avrigny. | - Я вам нужен? - спросил доктор. |
| "No," said Villefort; "only return again at eleven o'clock; at twelve the--the--oh, heavens, my poor, poor child!" and the procureur again becoming a man, lifted up his eyes and groaned. | - Нет, - сказал Вильфор, - только возвращайтесь, пожалуйста, к одиннадцати часам, в двенадцать часов состоится... вынос... Боже мой, моя девочка, моя бедная девочка! |
| "Shall you be present in the reception room?" | И королевский прокурор, снова становясь человеком, поднял глаза к небу и вздохнул. - Вы будете принимать соболезнования? |
| "No; I have a cousin who has undertaken this sad office. | - Нет, один мой родственник берет на себя эту тягостную обязанность. |
| I shall work, doctor--when I work I forget everything." | Я буду работать, доктор; когда я работаю, все исчезает. |
| And, indeed, no sooner had the doctor left the room, than he was again absorbed in study. | И не успел доктор дойти до двери, как королевский прокурор снова принялся за свои бумаги. |
| On the doorsteps d'Avrigny met the cousin whom Villefort had mentioned, a personage as insignificant in our story as in the world he occupied--one of those beings designed from their birth to make themselves useful to others. | На крыльце д'Авриньи встретил родственника, о котором ему говорил Вильфор, личность незначительную как в этой повести, так и в семье, одно из существ, которые от рождения предназначены играть в жизни роль статиста. |
| He was punctual, dressed in black, with crape around his hat, and presented himself at his cousin's with a face made up for the occasion, and which he could alter as might be required. | Одетый в черное, с крепом на рукаве, он явился в дом Вильфора с подобающим случаю выражением лица, намереваясь его сохранить, пока требуется, и немедленно сбросить после церемонии. |
