| The doctor was right; steps were heard in the passage. M. d'Avrigny opened the door, and took from the hands of the chambermaid a cup which contained two or three spoonfuls of the syrup, he then carefully closed the door. | В коридоре послышались шаги; доктор приоткрыл дверь, взял из рук горничной сосуд, на дне которого было две-три ложки сиропа, и снова закрыл дверь. |
| "Look," said he to the procureur, whose heart beat so loudly that it might almost be heard, "here is in this cup some syrup of violets, and this decanter contains the remainder of the lemonade of which M. Noirtier and Barrois partook. | - Посмотрите, - сказал он королевскому прокурору, сердце которого неистово билось, -вот в этой чашке налит фиалковый сироп, а в этом графине остатки того лимонада, который пили Нуартье и Барруа. |
| If the lemonade be pure and inoffensive, the syrup will retain its color; if, on the contrary, the lemonade be drugged with poison, the syrup will become green. | Если в лимонаде нет никакой примеси и он безвреден, цвет сиропа не изменится; если лимонад отравлен, сироп станет зеленым. |
| Look closely!" | Смотрите! |
| The doctor then slowly poured some drops of the lemonade from the decanter into the cup, and in an instant a light cloudy sediment began to form at the bottom of the cup; this sediment first took a blue shade, then from the color of sapphire it passed to that of opal, and from opal to emerald. Arrived at this last hue, it changed no more. | Доктор медленно налил несколько капель лимонада из графина в чашку, и в ту же секунду сироп на дне чашки помутнел; сначала он сделался синим, как сапфир, потом стал опаловым, а из опалового - изумрудным и таким остался. |
| The result of the experiment left no doubt whatever on the mind. | Произведенный опыт не оставлял сомнений. |
| "The unfortunate Barrois has been poisoned," said d'Avrigny, "and I will maintain this assertion before God and man." | - Несчастный Барруа отравлен лжеангустурой или орехом святого Игнатия, - сказал д'Авриньи, -теперь я готов поклясться в этом перед богом и людьми. |
| Villefort said nothing, but he clasped his hands, opened his haggard eyes, and, overcome with his emotion, sank into a chair. | Вильфор ничего не сказал. Он воздел руки к небу, широко открыл полные ужаса глаза и, сраженный, упал в кресло. |
| Chapter 80. | III. |
| The Accusation. | Обвинение |
| M. D'Avrigny soon restored the magistrate to consciousness, who had looked like a second corpse in that chamber of death. | Д'Авриньи довольно быстро привел в чувство королевского прокурора, казавшегося в этой злополучной комнате вторым трупом. |
| "Oh, death is in my house!" cried Villefort. | - Мой дом стал домом смерти! - простонал Вильфор. |
| "Say, rather, crime!" replied the doctor. | - И преступления, - сказал доктор. |
| "M. d'Avrigny," cried Villefort, "I cannot tell you all I feel at this moment,--terror, grief, madness." | - Я не могу передать вам, что я сейчас испытываю, - воскликнул Вильфор, - ужас, боль, безумие. |
| "Yes," said M. d'Avrigny, with an imposing calmness, "but I think it is now time to act. I think it is time to stop this torrent of mortality. | - Да, - сказал д'Авриньи спокойно и внушительно,- но нам пора действовать; мне кажется, пора преградить путь этому потоку смертей. |
| I can no longer bear to be in possession of these secrets without the hope of seeing the victims and society generally revenged." | Лично я больше не в силах скрывать такую тайну, не имея надежды, что попранные законы и невинные жертвы будут отмщены. |
