— Вешай сферу на кокпит, я попробую то же сделать с реактором, — сказал я.
— Разве он так будет работать? — удивлённо спросила Ангелина. — Как же исходящее напряжение?
— Ну вот и протестируем, — с улыбкой ответил я, начиная формировать конструкт.
Создать сферу внутри работающего механизма — задача совершенно нетривиальная. Более того, я вообще никогда подобного не делал. И если кокпит был всё же отделён от остального судна защитным слоем-капсулой, то вот реактор, наоборот, был связан со всеми возможными системами.
Но и я уже был совсем не тот, что полтора года назад. Я освоил маскировочную сферу, конструкты, не пропускающие или искажающие свет, конструкты, перекрывающие доступ радиоволнам, но не свету. Сейчас же мне предстояло сделать нечто принципиально новое — заблокировать помехи и при этом сделать так, чтобы мой конструкт не порушил механизмы истребителя и при этом пропускал электричество.
Что-то подобное я использовал для контроля зонда во время удержания маскировочной сферы, но то была в разы более лёгкая задача. Не буду скрывать, я даже вспотел, пока сумел стабилизировать почти прозрачную для всех воздействий сферу вокруг реактора, но стоило его включить, как стало понятно — это не работает.
— В чём дело? — спросила Ангелина, когда я резко погасил сферу.
— Мы тоже находимся вне защитного периметра. И использовать резонанс во время блокировки реактора не можем, — раздражённо ответил я. — Как ещё можно избавиться от диссонанса? Заблокировать, создать броню… не знаю!..
В кабине на несколько минут повисла тишина. Хотя и это время я использовал с пользой, тренировал блокирование диссонанса в собственном теле с помощью потоков энергии по меридианам. Я сам был источником резонанса, который внешнее воздействие пока не заглушало.
— А что, если войти в резонанс с диссонансом? — спросила Ангелина.
— Имеешь в виду создать взаимно гаснущие волны? — уточнил я. — Не выйдет, в них нет никакой структуры или закономерности, просто белый шум с неравномерно распределёнными пиками.
— Ну… нам же шум не будет помехой? — уточнила девушка. — Главное — убрать пики, а с шумом и обычная техника справится. Это как круги на воде, чтобы убрать маленькие не обязательно кидать такой же камень, что и первый, можно бросить больше.
— Они случайны, — напомнил я, но слова девушки заставили меня задуматься. Я всё это время воспринимал диссонанс зоны как что-то злонамеренное и последовательное. Так уж вышло, что всю свою жизнь здесь, каждый раз, когда я сталкиваюсь с этим эффектом — он враждебен и инициируется противником. А сейчас это просто фон. Естественный фон, в котором природа всё равно продолжает жить.
А что, если и в самом деле… я сосредоточился, ловя те самые «пики». Слишком разные они были, чтобы можно было подобрать универсальную ответную волну. Но ведь мне не так важно, какая будет у них мощность, главное, чтобы гасли, не приближаясь к нам. А значит, можно по умолчанию брать большую мощность и одновременно — больший радиус. Осталась самая малость, придумать, как не тратить на это все силы. Благо под боком у меня был резонансный реактор.
— Тест первый, фиксируй, — скомандовал я, выпуская пресс волной в сторону центра Тунгусской зоны. Ближайшие к нам деревья повалило, от двадцати до пятидесяти метров — сбило с веток снег, но я чувствовал, что конструкт идёт дальше. Шестьсот — таков был мой предел с этим усилителем.
— Три секунды без помех, — отчиталась Ангелина, отметив приход очередного пика диссонанса. — Слишком затратно, и для поддержания безопасной зоны понадобится несколько десятков одарённых с усилителями.
— Да, не вариант, — поморщившись, признал я. — Ладно, попробуем взлететь. В воздухе должно быть проще.
— Я готова, — почти сразу ответила девушка, и я активировал реактор.
Три секунды, благодаря волне, сшибающей всё на своём пути? Дорого, если можно так выразиться по отношению к вложенной энергии. Но я пока другого выхода не видел, а потому — выпускал в сторону центра зоны широкую волну пресса, каждые три секунды.
Конструкты, предназначенные для уничтожения препятствий и опрокидывания лёгкой бронетехники, взбивали воздух, создавая потоки ветра, в которые нас буквально всасывало. Кажется, в физике это называлось «дуть в свой парус» и КПД подобного был крайне мал, а в большинстве случаев просто отрицателен.
— Искажения около нулевые, — заметила Ангелина. — Идём дальше, или тебе нужно отдохнуть?
— Идём дальше, — не раздумывая решил я, направляя судёнышко к отмеченным координатам. Двести километров мы пролетели в таком режиме, почти не напрягаясь. В смысле не напрягались Ангелина и реактор, а мне порядком досталось. Всё же такую интенсивность и постоянство применения конструктов было сложно поддерживать. А затем вдруг стало… по-другому.
Воздух, послушно разгоняемый прессом, стал густым, как кисель, конструкт завяз в нём и разрушился в нескольких сотнях метров от нас. Я едва успел затормозить и свернуть. А следующий пресс очертил границы непонятной зоны, словно мешающей диссонансному излучению.
