Следующее… наверное, это был когда-то тигр, хотя, может, просто рысь или даже сибирский кот. В любом случае у этой твари, словно у сказочной мантикоры, имелись и крылья, и даже покрытый шипами хвост. И судя по подписи к фото, она вполне умела летать. Правда, не далеко и не долго, пристрелили её всё же на земле.
И так далее и тому подобное. Фото, одно другого страшнее и удивительней, казались иллюстрациями к мифическим персонажам древности и одновременно к жутким мутантам, которые получаются лишь у фантастов. Диссонанс вовсю поиздевался над бедными существами, не дав им даже шанса на нормальную жизнь.
— Звери были третьей волной? — уточнил я, пролистав альбом и передав его супругам.
— Совершенно верно, правда, центральная власть именно их предпочитает называть волной, а о первых двух старается не вспоминать, — ответил Иван Яковлевич. — Из-за тех событий население города сократилось почти втрое, стояло под вопросом само его существование. Однако в тридцатых годах император Николай решил отвоевать русскую землю у зоны. В город вошли войска с броневиками и танками, оставшимися после Первой мировой. Ещё позже, после двух неудачных экспедиций, нам поставили даже корвет, для обороны рубежей. Но это было больше пятидесяти лет назад.
— Значит, вы, как пограничный город, защищаете всю Сибирь от заразы зоны? — уточнил я.
— Ну что вы, не всю, конечно. Блокируем когда можем. Реку зачищаем, от всякого, — неопределённо проговорил барон. — Раз или два в году, обычно по осени, из зоны идёт новая волна — народившихся за лето тварей. Каждый раз — что-то новенькое. Один мой знакомый называет это «свихнувшейся эволюцией», когда выживает наиболее приспособленный, но только в этом поколении.
— Зимой, выходит, в зоне почти безопасно? — на всякий случай уточнил я.
— Если в неё не входить и держаться подальше от рек — то более чем, — улыбнулся барон. — Вы же понимаете, искажение не пощадит никого, независимо от рода деятельности и личной силы.
— Подробнее, если можно? — подтолкнул я барона.
— Вы же не собираетесь идти в зону? — нахмурился Иван Яковлевич. — Ваше императорское высочество, прошу прощения за грубость, но это бессмысленно и просто глупо. Нет в этом никакого смысла. Обе экспедиции, шедшие через наш город на запад, в конечном счёте сгинули. Никто не вернулся.
— И что же, в зоне никто из людей не живёт? — уточнил я. — До меня доходили слухи об обратном. Вроде как даже поселения там есть. Господин регент, в своё время, за победу в турнире пожаловал мне титул барона Арылахского. Не слышали о таком поселении?
— Прошу прощения, но с вами сыграли злую шутку, — проговорил, качая головой, Иван Яковлевич. — Дело в том, что это поселение и вправду существует. Регулярно сплавляют лес, в обмен на боеприпасы и одежду. Да только живёт там народу совсем немного, да и живут ли… одно название.
— Там силён эффект диссонанса? — на всякий случай уточнил я.
— Это в четырёхстах километров на запад, — покачал головой барон. — Может, бродячей тайги там ещё и не встретить, но и нормальных людей тоже. Там не работает, или почти не работает резонансная техника… да что там. Наши суда при разведке дальше сотни километров не ходят из-за помех в работе оборудования. Только примитивная бензиновая техника, или уж совсем экзотика, вроде паровозов и пароходов. Не нужно оно вам, право слово.
— Благодарю за предупреждение, — сказал я, всерьёз задумавшись над словами барона. Алмазы нам были нужны, кровь из носу, но вот терять ради них технику… да чёрт с ней, с техникой… людей! Я был не готов. Особенно если они не погибнут, быстро обретя покой, а превратятся в ужасное нечто, чему одна дорога — на кладбище.
— А что за бродячая тайга? — с интересом рассматривая фото, спросила Ангелина.
— О, это удивительное явление! — ответил, улыбаясь, Иван Яковлевич. — Я его видел лишь однажды, да и то, издали. На плёнку оно не попадает и редко появляется близко к нашим границам. Старики говорят, что это ожившие деревья, бредущие куда-то. Но деревья смертельно опасные, и достаточно быстрые.
— Как может быть быстрым — дерево? — удивилась Мальвина.
— Это сложно пояснить, — покачал ладонью барон. — Вы, наверное, слышали о бродящих лесах Эквадора? Там деревья отращивают себе новые корни и заставляют отмирать старые, чтобы переместиться к более плодородным почвам. Конечно, это крайне медленное явление, и они путешествуют не больше чем на два десятка метров в год.
— А наши? — уточнила Мария.
— Они уже не вполне наши, госпожа, — поправил её Иван Яковлевич. — Они двигаются и живут только в глубине зоны, но чем ближе к её эпицентру, тем они активней. Говорят, это только слухи, но говорят, что есть свидетельства, когда такой энт бежал за вездеходом, на скорости в сорок километров час. Ещё и оплетал машину ветвями, пытаясь добраться до пассажиров.
— Судя по вашему тону, они представляют собой реальную опасность… — сказал я и на всякий случай уточнил: — Они не атакуют город?
