Ворон, естественно, хранил молчание, и Эллиот с трудом подавил подкатившую в горлу тошноту. Джо ни за что не оставила бы раненого Ангуса на произвол судьбы. Птица, неспособная летать, — легкая мишень для хищников, бродячих собак, и даже обычная кошка может представлять для нее опасность.
— Не надо паниковать раньше времени, — прошептал он самому себе и вытянул руку. — Давай, друг, садись на плечо. Поищем для тебя безопасное место.
Ворон, цепляясь когтями, по руке взобрался ему на плечо, и Эллиот сдавленно застонал: чертова птица весила не меньше двух фунтов. Каким чудом Джо удавалось выдерживать такую тяжесть?
— Похоже, она тебя очень любит! — пробормотал Эллиот, поднявшись на ноги, и Ангус легонько щипнул его за ухо. — Я ее найду, обещаю, а ты подожди меня здесь.
Пристроив ворона в безопасном месте на одной из ветвей раскидистого тиса, он погасил фонарь и поставил у ствола, опасаясь уронить фонарь в доме и устроить пожар.
— Все, Ангус. Жди!
Ворон тихонько каркнул и принялся ковыряться клювом в перьях. Эллиот подумал, что это хороший знак: все не так уж плохо, если птица заботится о чистоте.
Он сделал всего несколько шагов к дому, когда задняя дверь распахнулась и изнутри хлынул поток света, так что теперь любой, кто взглянул бы в ту сторону, мог видеть его, торчавшего столбом посреди двора. Он замер на месте, вместо того чтобы опуститься на колени или отступить в тень, опасаясь, что, если шевельнется, привлечет к себе внимание.
— …сегодня уже не придет, — услышал он слова одного из выходивших из дома мужчин. — Но ты лучше останься пока тут на всякий случай, а я вернусь узнать, чего от нас еще хотят.
— Пойдешь в цирк? — спросил кто-то из дома, оставаясь спиной к свету, так что лица было не разобрать. — Это одна из этих проклятых циркачек помогла ей ускользнуть от нас утром. Надо бы проучить их как следует.
Второй засмеялся, и от этого смеха у Эллиота волоски на шее встали дыбом.
— Да, непременно, чтобы знали хорошие манеры, но сначала надо разобраться с Уингейтом.
Эллиот от неожиданности вздрогнул, и что-то — сучок? — хрустнуло у него под ногой. Тот, кто стоял снаружи, резко обернулся, и челюсть у него отвисла, когда понял, кто перед ним.
— Черт бы меня побрал! Смотрите, кто пожаловал! — нашаривая пистолет за поясом, захохотал мужчина.
Эллиот оказался быстрее: выхватив пистолет, почти не целясь, нажал на спуск.
Джо очнулась с пульсирующей головной болью и не сразу поняла почему.
И тут нахлынули воспоминания: Даниел Моррисон без сознания, она кого-то ранила, на нее напали… О боже!..
— Ангус! — вырвалось из горла так хрипло, будто она не говорила годами.
Джо попыталась встать, но когда не получилось, поняла, что привязана к стулу.
Проморгавшись, огляделась, когда туман перед глазами немного рассеялся. Это была простая спальня вроде монастырской — Джо жила в такой, когда пряталась в монастыре во время жизни во Франции.
У одной стены имелся очаг, но он был пуст и не горел, никаких подходящих инструментов на металлическом крюке, прибитом к стене четырьмя гвоздями, тоже не наблюдалось.
Джо металась взглядом по комнате в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за оружие, пробуя на прочность грубую веревку на запястьях в надежде, что она поддастся, но тот, кто ее связал, потрудился на славу. А в комнате не было ничего кроме постели, второго деревянного стула — такого же, как тот, на котором сидела она, — и ширмы, за которой, как она предположила, скрывался ночной горшок.
Пока что самым многообещающим выглядел крюк — чугунная штуковина грубого литья. Если с этим ничего не получится, надо проверить, из чего сделан ночной горшок: если из фаянса, его можно разбить… Джо огляделась в поисках какого-нибудь предмета, чем можно было бы разбить толстый слой керамики. Кроме крюка был только сам каменный очаг…
Что ж, об этом она позаботится позже.
А пока…
Джо несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пока не прояснилось в голове. Ноги были связаны, но к стулу не примотаны. Она улыбнулась и осторожно приподнялась, затем маленькими шаркающими шажками направилась к очагу. Дважды приходилось останавливаться, чтобы дать отдохнуть дрожащим ногам, но ей удалось добраться до очага почти без шума и осторожно развернуть стул спинкой к крюку.
Джо чуть не взвыла от боли: похоже, у нее вывихнуто плечо, — когда попыталась прижать веревку к металлическому крюку. Далеко не сразу, но это все же получилось, и она начала пилить ее, двигая запястьями вверх-вниз. Какая-то неровность чугунного крюка с каждым разом цеплялась за лубяное волокно веревки, но времени, чтобы освободиться, явно понадобится уйма. Она как раз собиралась передохнуть, когда за дверью раздались тяжелые шаги.
Джо едва успела опустить руки и отъехать на фут в сторону, прикрыв глаза и расслабив лицо.
— Эй! Что это мы делаем? — пробормотал незнакомый голос. Тяжелые шаги приблизились, и рука тряхнула ее, вцепившись в плечо. — Просыпайся, девчушка!
