— Обычно джерри выпрашивают у нас в качестве сувениров половину нашего боезапаса. Правда, у нас говорят: «Не хвали ночь, пока не настало утро»; ладно, прыгай, старина, твой подарочек я швырну тебе вслед, не беспокойся. И, прежде чем лягу в койку в моей старушке Англии, выпью стаканчик виски за твое здоровье. Одному, конечно, пить противно…
— Сочувствую тебе, — ответил Тор и выглянул в люк.
Внизу, в смутных желтовато-белесых отблесках — Хардангская Видда. Надо затянуть свободное падение подольше, чтобы северный ветер не отнес его в долину Маана. «Все обошлось даже проще, чем на тренировке», — подумал он, сражаясь еще со стропами раздувшегося черного парашюта. Задрав голову, увидел, как медленно вслед ему опускается на грузовом парашюте передатчик. И опустился совсем неподалеку от того места, где приземлился сам Тор.
«Лучше всего будет зайти к Арне Бё поближе к вечеру», — подумал он. Уложил спальный мешок под большим сугробом, влез внутрь и улыбнулся первой пришедшей на ум мысли: а ведь сейчас он впервые за долгое время выспится. Целых восемь часов сна!
Арне Бё нашел, что лейтенант сильно изменился. Был, как говорится, молодым человеком, а стал настоящим мужчиной.
— Надо было нам все-таки взорвать установку, — проговорил Тор, выслушав Арне.
Тот только покачал головой.
— К сегодняшнему дню они давно восстановили бы ее.
Нильсен услышал к своему удивлению, что руководство Патриотического фронта из Осло ничем своим сторонникам в Веморке не помогает. Когда речь зашла об Осло, Арне сделалось не по себе, он придумывал одну отговорку за другой.
— Съездим туда вместе, — предложил Тор, и Арне с готовностью закивал.
Он просто ожил, услышав, что Нильсену поручено установить в Рьюкане радиопередатчик. На вопрос, есть ли в Веморке или Рьюкане пеленгаторы, ответил решительным «нет». Тору сбросили два передатчика; имело полный смысл один оставить в самом городе, а второй, запасной, перенести в одну из хижин лесорубов на Видде.
— Больше всего подходит Арвид Лундегаард. Это наш брандмейстер. Над домом у него устроена такая высокая башня, там еще подвешивают шланги, чтобы просохли, — объяснил Арне.
Тор поинтересовался возрастом брандмейстера, и когда Арне сказал, что далеко за пятьдесят, покачал головой — нет! Слишком стар, работать на передатчике дело молодых.
— При чем тут Арвид! Я говорю о Сольвейг, его племяннице! — вырвалось у Арне.
— Я думаю, она не только племянница брандмейстера?
Арне слегка покраснел и признался:
— Да, она моя невеста.
— А разве в Рьюкане еще не вывешивались приказы, что немцы будут расстреливать схваченных ими радистов без суда и следствия? — строго спросил Тор.
Арне промолчал. Нильсен положил ему руку на колено:
— Ты не обижайся. Но для женщины это чертовски тяжелая и опасная работа. Не сама работа на ключе, нет, но это ощущение постоянной опасности, это давление, извне и изнутри, напряжение всех духовных и физических сил, мысли о возможной смерти. Если ты ее любишь…
— Да, я люблю ее. И поэтому знаю: Сольвейг сильная женщина. Поговори с ней! Ты увидишь!.. Поймешь, что я прав…
И, начиная с вечера следующего дня, лейтенант Тор Нильсен начал обучать молодую учительницу Сольвейг Лундегаард радиоделу. Не только пытливость Сольвейг, способность все схватывать на лету, и не только поразительная ловкость в работе на ключе заставили лейтенанта прийти к твердому убеждению, что в лице этой девушки король обрел отличного солдата…
Еще день спустя Арне привел с собой двух заводских электриков, которые взяли на себя подключение радиоточек. А один из них предложил свои услуги в качестве второго радиста. Нильсен мог считать одно из полученных заданий выполненным. В ближайший четверг, в восемнадцать ноль пять они с Сольвейг и электриком принимали первую передачу с островов. Она началась минута в минуту и принималась достаточно четко, хотя звук был глуховат — наверное, из-за того, что Рьюкан сильно «заэкранирован».
Теперь Сольвейг будет непременно навещать своего дядюшку по вторникам и четвергам. Не реже.
Бургомистр не слишком удивился, когда перед ним предстал офицер королевской армии. «Идет война, и армия делает то, что ей положено», — подумал он. Секретность, связанную с его появлением, он счел делом совершенно естественным. Столь же естественным делом было оказать лейтенанту помощь, где и чем только будет, возможно. Храня при этом молчание. И это не какая-то там нелегальщина, это дело короля и его подданных. Так же отнесся он и к предполагаемой поездке в Осло. Вместо него со всеми полномочиями поехал лейтенант, взявший с собой Арне Бё.
