Шаги Нильсена и Скинндалена они услышали, когда те подошли едва ли не вплотную.
— Полный порядок! — сказал Тор. — Ну, вперед!
— Подождем, Хаммерена еще нет!
Майор бросил взгляд на светящийся циферблат. Да, самое время. Часовой уже заканчивал второй круг своего обхода. Неожиданно распахнулись двери управления комбината. Вышел всего один человек, без шинели и без оружия в руках. Зато он держал сильный фонарь, которым посветил в сторону цеха аммиака. Хаммерен взял автомат на изготовку. Он никакого взрыва не слышал, не может быть, чтобы солдаты в дежурке что-нибудь услышали или заподозрили. В дверях появился еще один немец.
— Видишь что-нибудь? — спросил он. — Смешно, но когда я сидел в уборной, мне показалось, будто что-то такое задрожало, как при взрыве. Позвони-ка им туда, на крышу — вдруг это просто какая-то коза наступила на мину и отправилась к нашим праотцам?
Познания Хаммерена в немецком были скромными, но за смысл сказанного он готов был поручиться. Оба солдата вернулись в управление, и майор легким пружинящим шагом побежал к условленному месту встречи.
Электрик Арвид Лине всю ночь для вида занимался разными ремонтными работами в небольшой мастерской рядом с залом главного пульта. Он все подготовил, чтобы отключить ток на всей территории комбината. Его знобило: окно он оставил открытым, чтобы не упустить первого сигнала тревоги. «Оно только пискнет, и больше ничего немцы не услышат — ток отключу!» Лине посмотрел на часы. Ему сказали: не позже четверти второго. Если до того времени ничего не произойдет, ждать больше нечего. Часы показывали без четверти два. Он тщательно проверил в последний раз, легко ли вырубается свет на ближайшем щите.
Лине несколько раз приходилось бывать на Хардангской Видде, где ожидались высадки парашютистов. И поэтому об оперативной точности десантников был невысокого мнения. Группа «Ласточка» выбрала для отхода другой путь. Он вел прямо вниз, к Маанэльву. По крутому склону они скорее скатывались, чем спускались. Полуобледеневший под свежим снежком склон — о подъеме сейчас нечего было и думать — для такого спуска пришелся весьма кстати. Спуск занял совсем немного времени, и вскоре они оказались в долине. А теперь еще подъемчик часа на три, и они на Хардангской Видде. Пусть немцы их там поищут!
Обер-фельдфебелю Реннеру его наблюдение не давало покоя. Где-то все же громыхнуло! Старший часовой на крыше здания клялся и божился, что никакая мина нигде не взрывалась. Надев шинель, Реннер решил обойти территорию комбината. И начать от заводских ворот. Проходя мимо ворот у подъездных путей, увидел свисающую перерезанную цепь. Выхватив свисток, принялся свистеть что было мочи, пока не понял, что никто этот жалкий свисток в такую погоду не услышит. Реннер со всех ног бросился в караулку и выгнал на мороз всю команду. Не прошло и пяти минут, как первые вернулись обратно, ведя норвежского рабочего, у которого был вид человека, напившегося до положения риз, но пахло почему-то не спиртным, а каким-то больничным снадобьем.
— Сирена! — воскликнули все пятеро из группы «Ласточка».
И ускорили темп до предела возможного. Первую сирену вскоре поддержал рев других. Сигналы тревоги доносились со стороны электростанции-2, гостиницы «Норхейм», гостиницы «Крокан», гимназии и даже со стороны городского музея.
— Скорее, скорее, надо успеть пересечь шоссе! — подгонял своих людей майор.
Через Маан они перебрались, не соблюдая никаких мер предосторожности. Свет всех прожекторов был направлен на шоссе — комендатура Рьюкана объявила общую тревогу.
Когда группа перебежала через дорогу, первые грузовики с солдатами были совсем рядом. Им к этому времени удалось скрыться за гребнем холма высотой метров в тридцать-сорок, и на первых порах главной опасности избежали. Грузовики немцев ехали слишком быстро, чтобы кто-нибудь сумел разглядеть на полном ходу следы сапог на снегу на обочине шоссе. Их обнаружат только утром, когда совсем рассветет.
Цепная реакция телефонных звонков сорвала с постелей дюжину мужчин. Обер-фельдфебель Реннер разбудил дежурного офицера, лейтенанта Хильпрехта, тот — командира роты, Дюррхаммер — коменданта города, Бурмейстер — командира дивизии, генерал-майор Мюллер — главнокомандующего войсками рейха в Норвегии, Фалькенхорст — рейхскомиссара, Тербовен — шефа имперской канцелярии. И только в спальне фюрера телефон не зазвонил: все знали, как пуглива Ева Браун.
Итак, множество влиятельных мужчин, не забудем и о цепочке Зенф — Фелис — Редис — и так вплоть до Кальтенбруннера, каждый на своей ступеньке общественной лестницы, негодовали, дрожа от ярости, требовали немедленной акции мести и жестоких расправ. Но поскольку наказать и повесить можно лишь после того, как поймаешь, и никак иначе, господин фон Фалькенхорст получил приказ поймать группу саботажников любой ценой. С населением же Рьюкана обращаться по возможности предупредительно, если, конечно, не будет доказано, что тот или иной гражданин города в этой акции замешан. Взять и расстрелять заложников, чтобы нагнать страха, пока нежелательно.
