Ранним утром Фалькенхорст лично отдал приказ о поимке саботажников. На поиски «этих парней» были брошены несколько тысяч солдат.
Радиостанция СОЭ приняла утром двадцать восьмого февраля следующий текст:
УСТАНОВКА ВЫСОКОЙ КОНЦЕНТРАЦИИ В ВЕМОРКЕ В НОЧЬ С 27 НА 28 ФЕВРАЛЯ ПОЛНОСТЬЮ РАЗРУШЕНА ТЧК ПРИВЕТ ТЧК ЛАСТОЧКА
В штабе СОЭ царило праздничное возбуждение, особенно после того, как их поздравили из штаба королевских ВВС.
Агент генштаба английской армии в Берлине получил приказ немедленно выяснить, что немцы собираются предпринять после этой катастрофы. Он справился со своим заданием в самые краткие сроки. Вскоре некий проживающий в Лондоне господин Смит получил письмо из Швейцарии, из которого он узнал, что дядя Отто болен, но врачи твердо обещали поднять его на ноги.
Радиостанция СОЭ было поручено передать «Ласточке»: пусть первый и третий останутся, если для этого есть хоть малейшая возможность, а остальные возвращаются. Первый и третий — это майор Хаммерен и лейтенант Нильсен. Радисты, расположенные на самой высокой в Англии горе, день и ночь пытались отправить эту радиограмму. Но «Ласточка» не откликалась.
Около полудня последнего дня февраля два «физелер-шторьха» пошли на посадку у Маанэльва. Для встречи высоких гостей вдоль шоссе на Веморк выстроилась целая колонна автомобилей — это прибыл генерал-майор Мюллер со своим штабом. У генерала был мрачный вид. Видит бог, визит фон Фалькенхорста и Тербовена не сулил ничего хорошего.
Высокие гости вышли из самолетов. Генерал Мюллер отдал рапорт командующему группы войск «Норд», фон Фалькенхорст с достоинством поблагодарил. Но когда Мюллер, подняв руку в нацистском приветствии, подошел поздороваться с Тербовеном, тот грубо набросился на него:
— Что, мой дорогой, наложили тут кучу дерьма?
У фон Фалькенхорста от удивления даже монокль выпал. Генерал испуганно опустил руку. Господа расселись по машинам, и кавалькада двинулась в сторону Веморка.
Детлефом Бурмейстером овладел страх, самый обыкновенный страх. Это выражалось в общей слабости: побаливало сердце, ощущались позывы к рвоте. Боже мой, фон Фалькенхорст и Тербовен собственной персоной — какое же важное значение придается эшелонами «Норск гидро»! До телефонограммы, оповещавшей о прибытии их обоих, Бурмейстер рассчитывал, что его в худшем случае отправят на Восточный фронт, а теперь он почти не сомневался — под трибунал. Тербовен привез с собой Фелиса, а тот, в свою очередь, комиссара Кайзера. Фелис тоже перепугался не на шутку. Тербовен бушевал, узнав, что место начальника СД в Рьюкане до сих пор вакантно.
У въезда на мост лейтенант Бекман представил караульную команду «Норск гидро». Генерал-полковник опять поблагодарил, и снова его бровь полезла вверх, когда он услышал обращенные к Фелису слова Тербовена: «не караульная, а сонная команда!» Теперь все совершенно ясно: рейхскомиссар намерен свалить всю вину за происшедшее на вермахт. И это при том, что всем известно: первым десантом, выбросившимся вблизи Веморка, руководил норвежец, для вида сотрудничавший с гестапо. Он же, без сомнений, и здесь свою роль сыграл. Нет, надо все поставить на свои места. Просчеты вермахта — а они, безусловно, были — надо по возможности затушевать. И в этом отношении генерал-полковник фон Фалькенхорст обрел союзника там, где меньше всего рассчитывал, — в лице шефа СД Фелиса. Если удастся доказать, что в диверсии замешаны граждане Рьюкана, виноватой окажется служба СД. На него до сих пор точат зуб из-за истории с Лунде. А английские десантники СД не касаются, специально подготовленные — тем более. Это обстоятельство со временем выяснится. Зачем иначе они привезли с собой комиссара Кайзера, полицейского следователя старой школы, работавшего еще в политической полиции Веймарской республики.
Первым делом господа решили осмотреть, что осталось от установки высокой концентрации. Зрелище не для слабонервных. Весь зал завален ошметками кабеля, медными прокладками, искореженными металлическими пластинками, самыми разными разбитыми в пух и прах приборами, потолок и стены в копоти, стекла еще не вставлены. Фелис приподнял руку, и по этому сигналу комиссар Кайзер начал подбирать с пола разные осколки, щепки, металлические детали. По ним уже можно судить о качестве взрывчатки.
— Отличная работа, — сказал он.
Особый его интерес вызвал тюбик с хлороформом.
— Отличная работа, — повторил он.
Тем самым он как бы подсказал фон Фалькенхорсту и Фелису важное кодовое слово. А когда чуть позже Кайзер обнаружил вдобавок, каким путем сюда проникли диверсанты, «отличная работа» стала как бы рабочей версией, оценкой высокого профессионализма.
Тербовен понял, что ему не удастся взгромоздить на горб этой дворянской обезьяны фон Фалькенхорста историю с «Норск гидро». Он тоже кивал, пусть и едва заметно, когда требовалось присоединиться к общему мнению. «Ага, — подумал генерал-полковник, — рейхскомиссар протрубил отбой»! И его душа генштабиста мгновенно и почти автоматически избрала единственно верную тактику: атаку!
