От напора щёлкнула крышка банки, Костя стиснул зубы.
– В них нет ни единой капли правды.
– Я знаю. Ты это знаешь. Он не знает. Тебя не знает. Расскажи ему о себе.
Костя быстро обернулся к подоконнику, поймать чистый взгляд сестры. Но было поздно. Она сидела на этом месте всего каких-то три месяца назад, которые недавно превратились в давно ушедшее прошлое. Он крепко сжал в руках ложку, переводя всю свою дурь в металл. Не хватает её. Лёгкости её жизни, светлых глаз, громкого голоса и редкого, личного шёпота: «Для меня ты лучше всех друзей, Костяша». Они часто валялись на холодном полу и непринуждённо болтали о проблемах. Он говорил, – «Меня избили», – а она целовала его в макушку и отвечала, – «Член отсохнет у тех, кто такого красавчика как ты в синяки вгоняет». И Костику всегда казалось, что её проклятия работают.
Кружки в мелкий цветок и тарелки с геометричным рисунком из арт-галлереи современного искусства были расставлены с кастрюлей макарон на кухонном столе согласно эстетике стремления к идеалу. Субботин облегчённо выдохнул – «Вроде всё сделал правильно». В спальной-гостиной Ник аккуратно расставлял по местам неверно стоящий стул, повёрнутый в другую сторону проигрыватель и приглаживал каждую складку на покрывале у кровати. Заглянувший в комнату Костя улыбнулся. На это можно смотреть вечно и не мешать. Забавный парень. Совсем другой. Братья, друзья. Как с ним это возможно? Никиту трясёт от пыли на столешнице, а Костя сковородки в жиру сразу выкидывает в мусорку. Никита в ровную стопку складывает даже салфетки на столе, Костя по двое суток может не собирать смятые бумаги. Но сам с собой сейчас Субботин готов был согласился в одном – чистота это немного приятно.
Никита уставился на тарелку с ужином, перемешивая вилкой сыр и томатную пасту. На зубах похрустывали слишком недовареные макароны.
– Я очень редко ужинаю. Тем более дома. Поэтому сюржИр лё проблЕм5, – гордо кивнул Субботин.
– Да, я заметил что ты ужинаешь и завтракаешь коньяком, – нехотя ответил Толмачёв.
Ответный вздох мужчины показался свирепым и он отодвинулся от стола подальше.
– Сегодня останешься у меня ещё на ночь. Твои родители в курсе, – украдкой Костя посмотрел на Ника, задержав дыхание. – Ешь. Всё-таки вроде это съедобно.
Парень подхватил малюсенький кусочек салями на вилку. Единственное, что мужчина в ужине не испортил.
– Это твоя квартира? Ты здесь… Живёшь не один. Я не могу остаться. Твоя девушка что скажет?
Костя отложил резко вилку в сторону, вытирая свои полные губы полотенцем.
– Скажет? Не скажет ничего. Я живу один. Ночую тоже один. Останешься, пока не станет лучше.
Снова плечи гостя перешли в состояние покорной слабости. Помыкать – это кажется было преимущественным желанием Константина в присутствии других людей. Особенно любил он производить такие трюки с малознакомыми студентами. Спорить с ним было совсем бесполезно и даже попытка сказать «нет» никогда не могла быть понята. Никита не знал как это работает, но от одного лишь взгляда Субботина он весь сжимался, мысленно прятался во все углы и выбирал смиренно продолжать есть.
– Ты не думал съехать со своей квартиры в другое место? – на выдохе спросил Костя, по аристократичному выпрямив спину. Никита и ухом не повёл, продолжая шкрябать вилкой по тарелке. – Неплохо для тебя сменить обстановку, научиться спать… Нормально.
Парень опустил руки под стол, откинувшись на спинку стула.
– Мог сразу сказать, что я тебе уже надоел, – процедил сквозь зубы он и сжал собственные колени неосознанно сильно.
Костя обратил свой голос к лёгкой заботе, но сквозь неё то и дело пробивался строгий тон.
– Нет, не надоел. Я же сказал, оставайся на ночь. Ешь. Только в одиночку ты долго не протянешь. Надо съезжать. Это безопасно – жить не одному.
Никита внимательно посмотрел на Константина.
– Безопасно, говоришь, – он вспомнил время, когда каждый день, с утра до вечера, кто-то был в его судьбе и почувствовал что там, в каждоминутном внимании было хорошо. Очень хорошо. – И что ты мне предлагаешь, куда съехать?
Мужчина пожал плечами. Неплох был вариант поселить его у себя на диване – всегда на виду, под присмотром. Главное, мама Субботина перестанет нервничать. На закрытую дверь, за опущеными плечами парня, Костя взглянул и мысленно ухмыльнулся. Какой интересный карточный рассклад: друзья и сожители, соседи по квартире – они бы разложили траты на двоих, по очереди могли бы завтраки готовить, а по выходным, оттачивая своё мастерство, Ник мог готовить коктейли прямо на этой кухне; Новый год отмечать у Субботиных, а по обычным праздникам собирать небольшие вечеринки, стирая возраст и статус; собирать друг друга на свидания… Но это в параллельных, других мирах они друзья, соседи по квартире и те, кто пережил утрату вместе. А здесь, за тесным хлипким столиком, Никита – гость случайный, с сильно недоверчивым взглядом.
– Переезжай к родителям, – в голосе Константина возникла неприятная для Толмачёва гордость.
