– Хранитель, – мягко поправил его Раэн. – Он редко карает или награждает, но без него магия в мире истощится куда раньше, и смена божественных эпох наступит, когда Эдор будет еще не готов к ней. Это воистину важное дело и хоть какое-то утешение. Но знаете… Я думаю, как ему ни больно, случись делать такой выбор опять, и он выбрал бы то же самое. Да, его друзья и любимые не помнят его. Но они живут жизнь за жизнью. Радуются и горюют, любят и ненавидят, проходят свои уроки и покидают мир, чтобы возвращаться снова и снова. А у него всегда есть надежда на встречу, хоть короткую! И знание, что разлука не бесконечна…
Он помолчал и сказал уже совсем другим голосом, таким же мягким, но веселым, словно очистившимся от печали:
– Простите, я рассказал вам слишком грустную легенду, а это ведь праздник. Сегодня надо пить, целоваться, любить… А если что-то и рассказывать, так стихи в честь прекрасных дам! Позвольте, я немедленно исправлюсь, а заодно подышу свежим воздухом!
Он поднялся одним гибким тягучим движением – Лучано оценил! – натянул рубашку и штаны, каким-то чудом выудив свои вещи из общей кучи неподалеку, и, пройдя к окну, распахнул его. В комнату хлынула ночная прохлада, а Раэн, опираясь руками о подоконник, замер над едва освещенным фонарями уголком дворцового сада и громко продекламировал по-арлезийски:
– Спустилась тьма, влюбленным не до сна.
Как ночь сладка, как страстью ночь полна.
Прошу тебя, не уходи, луна!
Не уступай рассвету – слишком рано!
Лучано прикрыл глаза, остро чувствуя близость Аластора, вдыхая горячий терпкий аромат его кожи и зная, что сколько бы ни было в его жизни чудесных мгновений, это не повторится. Жаль, что его нельзя сохранить, как драгоценность, запереть в шкатулке, доставать иногда, чтобы переживать снова и снова… И разделить тоже нельзя! Нельзя вдохнуть одновременно запах Альса и нежный аромат волос и кожи синьорины, смешать с ними свое дыхание и…
«Как же я понимаю Странника! – подумалось ему с пронзительной сладкой тоской. – Видеть – и не иметь права коснуться, любить издалека, ничем не напоминать о том, что было, только надеяться на то, что будет… А мне и надеяться не на что. Но этот миг мой, никому не отдам!»
Он повернулся, словно потянувшись, и уткнулся в горячее гладкое плечо Аластора губами. Тот снова не обратил внимания… А потом потрепал его по голове, одновременно гладя и отталкивая, и со смущенной неловкостью поинтересовался:
– Лу, а у нас арлезийского не осталось? И воды бы…
– И апельсинов, – понимающе отозвался Лучано, последний раз коротко и рвано втянул ноздрями запах Аластора и вскочил: – Сейчас все будет, монсиньор! Ночь еще не кончилась, празднуем дальше, м?
Роза, Лилия и Фиалка отозвались томным слитным вздохом, и Лучано усмехнулся – придется девочкам отработать по полной. Впрочем, клиенты им достались красивые, заботливые и наверняка щедрые, так что расстроенным фраганский букет отнюдь не выглядит! И хотя ближе к утру Альсу надо бы показаться в бальном зале, чтобы проводить гостей, час-два еще вполне можно провести со всей приятностью. Исключительно во славу Всеблагой, как же иначе!
Выскочив из бальной залы, Айлин пробежала мимо гвардейского караула, стоявшего в коридоре, промчалась вниз по лестнице, потом – через большой холл, но не тот, который прошла, приехав во дворец, а какой-то другой… И поняла, что заблудилась. Наугад толкнула какую-то дверь – и разгоряченное лицо окатила благословенная прохлада, а издалека послышалось пение ночных птиц. Она вышла во внутренний двор, и где-то рядом сад! Вот и хорошо, наверняка все гости в бальном зале, а здесь никого нет…
Как же – нет. Спускаясь по широкой и некрутой лестнице, ведущей от дворца в садовые лабиринты, она едва не столкнулась с мужчиной в костюме то ли пастуха, то ли разбойника… Увернулась, проскочила и услышала вслед:
– Куда же вы, м-мледи? А поцелу-у-уй?
Айлин фыркнула в негодовании, потом оглянулась и поняла, что снова едва не попалась в ловушку – над лестницей была растянута яркая цветочная гирлянда, посреди которой красовался… ну разумеется, венок боярышника! Проклятье, с ума они тут все сошли с этими поцелуями, что ли?!
Решительно прошагав по освещенной магическими шарами дорожке, она оказалась у развилки и ненадолго заколебалась, куда идти теперь. Хотелось оказаться подальше от всех, забиться в какую-нибудь нору, словно недавно выкопавшееся умертвие, и поплакать всласть…
