Первая дорожка вела к фонтану, который был ярко освещен все теми же шарами, и на его парапете сидела какая-то парочка… Туда Айлин точно соваться не следовало! Вторая дорожка уходила вглубь сада, но оттуда тоже слышались чьи-то голоса… А вот третья сворачивала вдоль здания дворца и была прикрыта кустами, так что ее Айлин и выбрала. Шмыгнула в кусты – подальше от приближающихся голосов, порадовалась, что одета не в бальное платье, которым неминуемо запуталась бы среди веток – и вылезла по другую сторону кустов на крошечную полянку под чьими-то окнами. Глянула наверх – окна почти темные, только слабый отсвет, как от ночника, вот и прекрасно! Беллисимо, как говорит Лу! Значит, хозяин или хозяйка покоев на празднике…
А еще под самыми окнами обнаружилась изящная садовая скамейка, на которую Айлин устало присела, жалея, что нельзя поджать под себя ноги, обнять их руками и свернуться в комочек. Не то чтобы ей кто-то запрещал, но твердая изогнутая скамейка – это не любимое кресло, которым она обзавелась в Академии. Да и костюм помнется, а ведь ей еще возвращаться в бальный зал… Всеблагая Матушка, пусть неизвестные дела задержат лорда Бастельеро подольше! Даже думать неприятно, чтобы снова пойти туда и увидеть… Увидеть этих двоих! Вместе! Счастливых!
«А ведь я хотела ему счастья, – кольнула неприятная мысль. – Искренне хотела! И понимала, что он не может навсегда отказаться от радостей жизни лишь потому, что его невеста оказалась дурой! Но… только не с ней!»
«А какая тебе разница? – безжалостно вопросила Айлин сама себя. – Леди Гвенивер ему гораздо больше подходит по возрасту, она красива, прекрасно воспитана, умеет вести дом и, наверное, может еще родить ребенка, а то и не одного… Она честно выдержала положенный срок траура, даже с лихвой, а уж репутация у нее – не чета тебе! Так почему Кармель не должен снова увлечься ею, если…»
– Потому что я не хочу! – прошептала она, чувствуя, как все внутри сжимается болезненной судорогой. – Не хочу отдавать его другой! Пока я знала, что он любит меня, что думает обо мне, надеется на что-то… Мне было легче жить! Легче терпеть нелюбимого мужа, делать вид, что все хорошо… Легче думать, что это такой затянувшийся сон, который вот-вот закончится, и мы снова будем вместе! Ах, какая же я глупая и завистливая дрянь! Пусть хотя бы он… Но почему именно с ней?! Неужели в мире больше нет подходящих для него женщин?! Она же недостойна его!
Всхлипнув, Айлин прекратила горячечно шептать, поставила локти на колени и спрятала пылающее, несмотря на ночную свежесть, лицо в ладонях. Ее замутило, но дурнота почти сразу прошла, зато накатила лихорадка, словно при простуде. Может быть, она заболела? Но тогда почему тело так сладко и томно тянет, губы горят, а кожа стала вдруг такой чувствительной, что прикосновение шелка там, где между ним и телом нет белья, ощущается так остро и мучительно приятно?
«Я схожу с ума, – мрачно уверилась Айлин, сорвала ближайшую ветку и попыталась обмахнуться ею, как веером. – Думаю всякие глупости, говорю, делаю… Мне нужно вернуться в бальный зал и вести себя так, словно ничего не случилось! Не давать повода для сплетен, улыбаться, ждать мужа… Он скоро вернется, и можно будет поехать домой, сославшись на головную боль или усталость. И все снова будет хорошо! А когда через некоторое время я узнаю об их браке, ну что ж… Мне ведь даже поздравления им посылать не обязательно. Кто они мне? Магистр чужой гильдии и женщина, которую я когда-то звала матерью, но это было так давно, что уже кажется неправдой…»
Она едва не заплакала от жалости к себе, но тут же вытерла глаза, в последний миг подумав, что зря это сделала. Наверняка же краска размазалась! Ну и пусть! Будет возвращаться во дворец, найдет какую-нибудь служанку и попросит отвести себя в умывальную комнату… Но что же ей так горячо?
Закинув голову назад, Айлин полной грудью вдохнула холодный воздух – не помогло. Зато захотелось обнять себя, провести ладонями по предплечьям, погладить грудь, скрытую плотным шелком и бельем, но все равно ставшую вдруг такой чувствительной, словно между ней и ласковым ночным ветерком ничего нет. Словно Айлин снова купается в лесном озере, и вода вокруг теплая, как молоко, а огромные деревья шумят загадочно и чудесно… И она свободна – как раньше! И может плескаться, сколько угодно, подставляя тело серебряному лунному свету, который скользит по коже, словно чьи-то пальцы… Непонятно только, почему эти лунные лучи горячие, но вот пальцам и положено быть такими, правда?..
Откуда-то сверху раздался тихий мужской стон, ему ответил женский – томный, мурлыкающий, словно в комнате, которая показалась Айлин пустой, была огромная кошка… А потом еще! Снова и снова! Женщину Айлин не узнала, но вот мужские голоса… а их определенно было два или даже больше! – они ей показались подозрительно знакомыми.
