«О да! – про себя усмехнулся Лучано. – Хоть я и чувствую себя в этой комнате котенком среди стаи волкодавов, но даже у меня найдется несколько секретов на лихой день. Вроде тетради мастера Ларци или умения бросать шпильки… Только идиотто показывает все свое оружие, а грандмастер Стефан, судя по всему, идиотто не был. Грандмастерам это вообще не свойственно…»
– А я-то все думал, почему Грегор так непримирим к призракам? – пробормотал пожилой некромант как будто для себя самого. – Это внушил ему Стефан – нарочно или нечаянно, теперь уже не понять. Грегор с юности боялся и ненавидел их настолько, что я так и не смог внушить ему хоть каплю сострадания… Ничего удивительного. «Безумие темных мастеров» кого угодно может испугать на всю жизнь. Но получается, что Грегор знал про убийство Вольдерингов… И в нужный момент это использовал!
– А что еще могло напугать Райнгартена до такой степени, что он кинулся к нам, как только увидел малейшую возможность достать Бастельеро? – Грандсиньора Немайн говорила задумчиво и рассудительно. – При этом он понимал, что никаких доказательств угрозы у него нет. Наш ловкий итлийский друг не слышал угрозу целиком, а дойди дело до суда Трех Дюжин, там окажется слово Райнгартена против слова Бастельеро! Впрочем… Даже признайся Грегор, что угрожал Райнгартенам судьбой Вольдерингов, за угрозу дар не выжигают.
– Но угроза такого рода восстановит против него все Три Дюжины, – возразил Эддерли не менее рассудительно. – Райнгартен заговорит, если посчитает себя и свою семью в безопасности, не раньше. Иначе не пришел бы к вам тайно. А в чем он обвиняет Грегора?
– В смерти Корсона, – спокойно, словно бы даже рассеянно отозвалась грандсиньора Немайн, и это имя хлестнуло по кабинету, словно порыв ледяного ветра.
Целитель Бреннан свистнул во второй раз, некромант Эддерли замер, расширив глаза, и даже разумник Дункан подался вперед, глянув на жену канцлера с острым интересом. Бесстрастными остались только сами Аранвены, а Лучано и вовсе ничего не понял, кроме того, что… Погодите, а это имя он знал! Три Дюжины, и вполне себе живые, в отличие от несчастных Вольдерингов. Герб – алое сердце в серебряном поле, символизирует отвагу и благородство. Фамильная масть – сероглазые, светлокожие и темноволосые… И кого из них убил грандсиньор Бастельеро, м?! Глава рода служит послом в Арлезе, а два Корсона помладше крутятся при дворе, пользуются большим успехом у дам…
– Лайонел Корсон был командором в последнюю фраганскую кампанию, – милостиво объяснила грандсиньора Немайн. Наверное, увидела, как он беспомощно хлопает глазами. – Он умер от сердечного приступа на седьмом году войны, и пост командора занял Грегор Бастельеро, тогда всего лишь капитан. Грегор был известен отважными и очень рискованными планами, которые постоянно предлагал на военных советах, но лорд Корсон предпочитал руководить войсками осторожно и последовательно. Когда пост командора освободился, его величество Малкольм назначил главнокомандующим своего друга и фаворита в обход пары заместителей Корсона. Одним из них был полковник Райнгартен. Не тот, которого убил егерь, а нынешний командор, женатый на леди Лоррейн. Брат магистра Райнгартена. Визит, кстати, они нанесли вдвоем.
– То есть грандсиньор Бастельеро дважды обошел этих синьоров на крутой дорожке?! – восхитился Лучано. – У одного забрал пост командора и славу победителя фраганцев, у второго – звезду Архимага? Еще и оставил обоих своими… старшими мастерами?!
– Заместителями, – поправила его жена канцлера, тонко улыбаясь. – Именно. После войны Грегор ушел с поста командора, великодушно оставив его Эжену Райнгартену, а через пять лет стал Архимагом, отняв звезду у Этьена.
– Ну, положим, не у Этьена, – буркнул целитель. – Совет магистров хотел видеть Архимагом Роверстана. И надо же было вам, Дункан, сорваться из Дорвенны так не вовремя. Конечно, все к лучшему, вы спасли короля и еще пару славных молодых людей, но как подумаю, что звезду сейчас могли носить вы! Насколько все было бы проще! А тогда нам пришлось выбирать между Райнгартеном, не способным драться, и Бастельеро, созданным для войны, бунтов, Разлома и чего угодно, кроме мирной жизни. Выбор был плох, как ни крути, но Разлом кончился, а Архимаг остался.
«Интересно, есть в Дорвенанте хоть один могущественный человек, которому грандсиньор не оттоптал больную мозоль на своем пути к славе и героическим свершениям? – подумал Лучано. – И как он жив-то до сих пор?!»
– Тело командора Корсона вскрывали в Службе безопасности Ордена, – деловито заметил Бреннан. – Никаких следов отравления и проклятия. У него с юности было слабое сердце, но он тщательно следил за здоровьем, пил зелья и дожил до приличного возраста – с такой-то службой. Не могу судить, каким он был полководцем, а вот пациентом послушным и аккуратным. Почему Райнгартены говорят об убийстве?
