– Они говорили в библиотеке, – сказал Лучано уже серьезно и без всякой кокетливости. – Синьор некромант сказал синьору стихийнику, что никогда не отдаст ему пост Архимага, потому что обещал его союзнику, а не врагу… Что синьору стихийнику стоит держаться подальше от его семьи. Что он уже лишился дружбы синьора некроманта, но может лишиться гораздо большего. И еще… – Он прикрыл глаза и повторил последнюю фразу так точно, как мог: – Грандсиньор Бастельеро сказал: «Вы ведь не хотите повторить…» Увы, я не расслышал последнее слово! Но грандсиньор Райнгартен испугался так, словно его пообещали убить, причем медленно и жестоко!
– Повторить… – задумчиво сказал Эддерли и вздохнул: – Если это то, о чем я думаю, неудивительно, что Райнгартен испугался. Удивительно, что после такого он все-таки решился пойти против Бастельеро.
– Если это то, о чем мы все думаем, – возразила ему грандсиньора Немайн, – что ему еще оставалось? Жить в вечном страхе за себя и свой род? Но если Грегор осмелился угрожать подобным, его безумие куда глубже, чем мы видим!
И они обменялись долгим взглядом, явно понимая друг друга без слов.
– Ничего не понимаю, – признался пожилой целитель. – Простите, но если Трем Дюжинам все ясно, то я – простолюдин. Чего испугался Райнгартен?
– Вольдеринги, – бросила грандсиньора, и Бреннан совершенно вульгарным образом присвистнул, а разумник на глазах помрачнел, словно получил очень плохое известие.
– Вольдеринги? – осторожно спросил Лучано, готовясь услышать, что это не его дело.
Ничего, главное, что слово прозвучало, а там ведь можно и Лионеля расспросить! Однако грандсиньор Дарра ответил с присущей ему четкой обстоятельностью, свойственной всем Аранвенам:
– Вольдеринги – ныне исчезнувший род, который принадлежал к Трем Дюжинам. Пятьдесят с небольшим лет назад их семья была убита в собственном особняке. С того момента род Вольдерингов считается полностью уничтоженным, даже бастардов не осталось. Найти виновного или виновных не удалось. Почерки заклятий принадлежали нескольким некромантам, однако все эти мастера были давно мертвы.
– Мертвы? – Лучано от азарта даже привстал с кресла. – Значит, магический почерк можно подделать?
– Считается, что нельзя, – сообщила грандсиньора Немайн и, неуловимо замявшись, добавила: – Есть другая возможность, однако о ней лучше спросить мастера призраков.
И посмотрела на главу Фиолетовой гильдии, как и все остальные в комнате.
– Да, возможность имеется, – согласился тот. – Но это путь либо для полностью отчаявшегося человека, либо для безумца. Не в смысле помутнения рассудка, а в смысле полного отречения от законов божественных и человеческих. Собственно говоря, ритуал так и называется – «Безумие темных мастеров». Он призывает души покойных некромантов и заставляет их исполнить волю призывателя. У призраков и так немало возможностей, а уж когда им открывают путь и дают позволение… Я практически уверен, что Вольдерингов уничтожили именно этим ритуалом. Просто призвали подходящих по силе и характеру мертвецов и натравили, приказав не щадить никого… Страшное деяние. Уверен, оно непоправимо калечит и самого мага, истощая его душу.
– Ничего себе… – тихонько проговорил Лучано и кощунственно подумал, как же хорошо, что ритуал этот мало кому доступен и вообще легко не дается.
А то, пожалуй, и гильдия Шипов исчезла бы за ненадобностью! Призвал мерзавца посильнее, натравил на кого надо – и собирай с благодарных заказчиков деньги мешками!
– Запретный ритуал, причем не из простых? – повторил его мысли целитель. – Вряд ли было много мастеров, способных на него и по силе, и… по характеру. Служба безопасности Ордена и вправду не докопалась до истины или предпочла отвернуться? И как же люди канцлера?
– А что люди канцлера? – Грандсиньора слегка пожала плечами с великолепной невозмутимостью. – Единственный подозреваемый отрицал свою вину, а доказательств не нашлось.
– И кто был этим подозреваемым? – спросил Лучано, у которого во рту пересохло то ли от азарта, то ли от страха, то ли от всего разом.
– Лорд Стефан Бастельеро, – вежливо сообщил грандсиньор Дарра. – Тогдашний глава рода Бастельеро, дед лорда Грегора, которого воспитывал, отстранив собственного сына. Лорд Стефан являлся королевским некромантом и получил прозвище Стефан Черный Глаз.
– За исключительную миролюбивость и кротость, – пробормотал старший Эддерли. – Грегор на него похож как один упырь на другого. Хотя следует отдать должное, там, где внук хотя бы предупреждает, дед убивал быстро и безжалостно. Неужели Вольдеринги – все-таки его рук дело? Но Стефан всегда был известен как сильнейший проклятийник, а не мастер призраков!
– А вы, Говард, рассказываете обо всех своих умениях? – улыбнулась грандсиньора. – Или все-таки приберегаете что-нибудь? Для особых случаев?
Три магистра и госпожа королевская некромантка обменялись понимающими улыбками, и такая же улыбка, вернее, ее слабое отражение, мелькнула на губах грандсиньора Дарры.
