Грани добра и зла полностью

Но в пророчестве есть и вторая часть. Только прошу, Гарри, не говори о ней никому: ни друзьям, ни крестному, ни Люциусу — вообще никому!

Так вот, во второй части сказано, что Волдеморт не будет знать всей твоей силы, что отметит тебя, как равного себе (твой шрам — это его метка). И главное: вы не будете знать покоя, пока один из вас не убьет другого.

Прости меня, мой мальчик, что сообщаю такую страшную вещь. Теперь ты понимаешь, почему я медлил. Я хотел, чтобы ты подрос, чтобы у тебя было счастливое детство".

Смертельно хотелось сплюнуть — но не на малфоевские же ковры! Счастливое детство — конечно! В чулане-то под лестницей! А мог бы жить в том же Малфой-меноре…

Ему все больше хотелось, чтобы здесь был его дом, а не просто временный приют. Он уже завидовал Драко, которому так повезло с отцом — умным, любящим… и живым. Не говоря уж о том, что младшего Малфоя никакие предсказания и каплей кофейной гущи не касались!

Гарри очень не нравилось, что рассказанные ему продолжения проклятого пророчества были абсолютно разными. Причём версия Люциуса нравилась ему гораздо больше. Если верить Дамблдору, Гарри должен был стать убийцей, чего на самом деле вовсе не хотел.

"На моей совести и так один человек, — думал он, — а если разобраться, то и двое — Седрика привел на кладбище я, вернее, мое ненужное благородство. Вот зачем я в турнире, где каждый сам за себя, решил поделиться победой?"

Ответа на этот вопрос у него не было.

Дни летели быстро: уроки, уроки, уроки... Но уроки были настолько интересными — даже зелья! — что Гарри едва не забыл про собственный день рождения. Ложась накануне спать, он думал, пришлют ли друзья и крестный подарки в Малфой-менор и что станет делать Люциус — проигнорирует праздник, как делали Дурсли, или даст выходной? И если второе, то что делать весь день в замке?

Гарри так привык за эти две недели к тесному общению с наставником, что не знал, чем занять себя. Он с удивлением понял, что ему будет скучно без разговоров с Малфоем.

"Докатился, — поставил он себе диагноз. — Остается только попросить его взять надо мной опеку или вообще усыновить". Гарри вздохнул. Зачем рисоваться перед собой? Ему было бы приятно это.

Утро тридцать первого июля началось для Гарри позже предыдущих. Когда он проснулся, Риппи тут же подал ему письма и подарки, принесенные совами. Их было не так уж и много.

Три подарка прислало семейство Уизли. Молли отправила его любимые сласти и новый свитер.

"Я знаю, Гарри, что ты сейчас живешь не у своих жутких магловских родственников. Уверена, Малфой тебя кормит нормально. Он не слишком хороший человек, на мой взгляд, но не станет морить голодом гостя. Но с моей выпечкой не сравнится никакая. А уж не прислать тебе свитер было бы совсем глупо. Ты, как и мои сыновья, наверняка вытянулся вверх. Все старые вещи тебе малы, а впереди зима и холодные хогвартские аудитории. Без теплых вещей не обойдешься".

Гарри открыл посылку — новый свитер оказался бутылочного цвета с драконом на груди. Он был, как всегда, теплым, мягким и удобным.

"И почему Рон не любит свитера матери? Наверное, привык к опеке и любви и просто их не замечает", — подумал Гарри и загрустил. Молли, конечно, относилась к нему по-родственному, но почти всегда была далеко. А хотелось постоянной заботы, в том числе мужской. Гарри, как любому мальчику, был нужен отец — нужен даже больше, чем мать.

Он тряхнул головой, отгоняя грусть, и развернул подарки от близнецов: куча шоколадок с приколами и фейерверки.