— Что? А, это, — Тормуна пожала плечами. — Я просто увидела, что он эту стреляющую штуку поднес к глазу, и подумала, что хочет выколоть себе глаз. Но острие этой маленькой стрелы он зачем-то направил на меня. Пришлось ее поймать и вернуть туда, где она должна была быть, вот и все. Может, Мелкая что-то не так поняла, не знаю… А второй вопрос?
"Все она понимает, — мысленно покривился Ачек. — Опять придуривается".
— Поймала летящий в тебя болт, да? — он подошел к ней ближе. — Скажи, Тормуна, почему же тебя с такими способностями не воспринимали всерьез остальные смертепоклонники?
Она помрачнела и молча пошла по улице. По-Тоно последовал за ней. В конце концов, они порядком задержались в этом месте, улица уже должна быть зачищена, и все ожидают новый приказ Мертвой Руки. Захочет — расскажет, не захочет — он не будет заставлять ее.
— Ты, наверное, заметил, что я увлекаюсь, — спустя некоторое время заговорила Тормуна.
Ее голос снова перестал быть резким, он приобрел ту приятную сердцу марийца мягкость. И сама Ана словно стала старше, выбравшись из панциря безумия, в который она пряталась от жестокости мира.
— Немного, — осторожно согласился Ачек.
— Старикан тоже замечал. Говорил, что это слишком опасно, и я должна научиться контролировать себя. Он заботился обо мне, не хотел, чтобы я пострадала. Поэтому и запретил выходить на поверхность. Я не могла пожать урожай для владыки, сидя в катакомбах, поэтому меня начали считать обузой. Меня не презирали, нет. Просто считали пустым местом, что намного хуже.
У Ачека возникло сильное желание обнять ее и утешить. Для него это чувство было слишком необычно, и он постарался поскорее от него избавиться. Благодаря отточенному самоконтролю, ему удалось, но в душе остался странный осадок. Он боялся признать даже его, повторяя про себя набившую оскомину поговорку: "Не время для любви", — причем последнее слово в его голове звучало как-то смазано и невнятно. Слишком уж это чуждо ему.
— Я не могу держать тебя взаперти, — немного смущенно произнес Ачек. — Но я прошу, будь осторожнее.
Тормуна улыбнулась и прижалась к По-Тоно, обхватив его руку.
— Хорошо.
Некоторое время они шли вместе, мариец старался не шевелиться и даже не дышать, словно опасался спугнуть свою спутницу одним неосторожным движением. Смущенный лидер кровожадных фанатиков — что может быть глупее?..
— Ты хотела что-то сказать, когда нас прервали, — вспомнил Ачек. — Что?
— Да, я…
Из узкого переулка вышла высокая тень. Из-под глухого капюшона мантии сверкнули глаза смертепоклонника, который явно почувствовал себя неуютно, застав своего предводителя идущим под ручку с Тормуной.
— Так надежней, — она начала оправдываться, отскочив в сторону. — Тут бродят всякие непонятные, стреляют из засад. Я просто прикрывала его своим мощным телом. Мелкая — непробиваемая броня нашего господина!
Сектант усмехнулся, сравнив размеры щуплой девчонки и Ачека, на полторы головы возвышающегося над ней. Но заметив взгляд поборника смерти воплощенной, он в испуге попятился назад.
— Я, наверное, потом… — пролепетал он.
— Говори, раз уж пришел, — приказал По-Тоно.
— Да, Мертвая Рука, как скажете, — сектант поклонился. — Улица почти зачищена, остался только один укрепленный особняк.
— Пленники?
— Как вы велели. Все сдавшиеся в плен пока еще живы.
— Есть сбежавшие?
— Да, мы многим позволили убежать, как вы велели. Но… — смертепоклонник помялся. — Зачем нам отпускать их? Разве владыка не был бы рад их смертям?
— Мы и без того пожнем обильный урожай для Нгахнаре. А выжившие должны нести весть о наших деяниях, о следовании единственно истинному в жизни. Страх будет расползаться по стране, по всему миру, выжигая надежду в душах людей. Когда мы придем, все будет готово к великой жатве.
"Я правда верю в свои слова? — спросил себя Ачек. — Или поступаю так лишь из жалости к людям, хочу, чтобы они спаслись? Впрочем, одно ведь другому не мешает. Пока что я сохранил им жизнь, но тем самым они послужат нашему делу. Это ведь правильно? Правильно".
Глаза сектанта наполнились благоговейным трепетом, он бросился на колени и пополз к ногам По-Тоно.
— Прошу простить мои сомнения и глупость, Мертвая Рука, — дрожащим голосом, преисполненным счастья, сказал смертепоклонник. — Я готов принять свою смерть.
— Рано. Ты еще послужишь багрово-черному владыке, — Ачек рывком поставил его на ноги. — Веди к особняку, я хочу поговорить с его защитниками.
В этом районе крупные дома и имения встречались довольно редко, но они все же были. Последователи Нгахнаре уже сталкивались с перестроенными в настоящие бастионы особняками и складами, поэтому По-Тоно знал, что при штурме жертв не избежать с обеих сторон. Аристократия и зажиточные горожане вовремя позаботились о собственной безопасности, поэтому придется прорываться через ряды наемников из Синдиката и городскую стражу. Сейчас весь город объединился против разбушевавшихся смертепоклонников, забыв о прежних разногласиях.
