Они оба неправы: и Бахирон Мур, и Илид По-Сода. Первый ставил монархию в абсолют, проповедовал старые традиции как единственно верную истину, которой должны следовать люди. Но Алокрия переросла их, прошло много лет, и теперь ей требуются существенные изменения, ее надо растормошить, чтобы на теле прекрасной страны не образовались пролежни. И становление Марии как республики послужит этой благой цели.
Но и Илид не прав. Методы диктатора балансируют на грани добра и зла, беспредела и справедливости. Насколько благи его намерения и благородна цель, если за них приходится платить такую цену? Даже сейчас, когда республика близка к началу эпохи расцвета, он оставался предателем. Предателем страны и давней дружбы.
По-Сода сжал измазанную сажей и кровью ладонь в кулак. Решено, нельзя сворачивать на полпути. Он сейчас же направится в ставку командования республиканской армии и даст приказ продвигаться дальше вдоль земель Илии. Настало время восстановить Марию в ее изначальных границах. А затем останется только положиться на Комитет.
"Комиты — достойнейшие люди, которые любят свою страну, и я уверен, что они видят недостатки правления Бахирона. Они смогут убедить короля пойти на уступки, принять опыт и идеи Марии. Старый друг, ты уже отпустил меня однажды, так прислушайся же к голосу разума еще раз. Благодаря Комитету мы сможем благополучно завершить раздел Алокрии и вместе создать лучший мир с независимыми друг от друга Марией и Илией".
Пусть это все быстрее закончится.
Илид По-Сода стремительно зашагал в направлении республиканского лагеря. Осталось всего несколько пограничных городов, и Мария станет самостоятельной целостной страной. Тольда была ошибкой, здешние марийцы уже забыли, кто они есть на самом деле. Но с остальными городами все будет иначе, республиканскую армию встретят как героев и освободителей. Мария вступит в новую эру.
А когда все закончится, начнутся мирные переговоры благодаря Комитету, в благоразумие и справедливость которых так верил Илид. И самым первым требованием марийцев станет суд. Спектр Церкви Света Карпалок Шол должен быть осужден и казнен за свои преступления.
— Да как они посмели…
С момента исхода Светоносных монахов прошло уже много времени, но с таким ударом Карпалоку было тяжело справиться. Он находился на посту Спектра более двадцати лет, и все эти годы ему приходилось наблюдать разложение и упадок Церкви, как она теряла остатки былого влияния, а люди переставали выказывать какое-либо уважение Свету, веруя в него лишь по сложившейся в Алокрии традиции. Но когда Светоносные покинули монастырь, даже фееричный акт веры был забыт, а народ усомнился в святости Церкви. Религия, ставшая почти полоностью формальной, стремительно приближалась к своей гибели.
— Как они посмели?! — кричал Карпалок, стоя перед зеркалом в своих покоях.
Спектр ушел в затворничество с момента раскола страны. Несколько раз он пытался завязать разговор с Бахироном об их общем будущем, но король постоянно уходил от темы. Видимо, он оставил идею абсолютного правления Владыки Света, пойдя на поводу у своего мятежного друга. Кто бы мог подумать, что такой властолюбец, как Мур, позволит какому-то марийцу оскорбить себя лицом к лицу, а затем еще и отпустит наглеца, добровольно отдав почти половину страны восточной деревенщине. "Еще и эти проклятые Светоносные вылезли из своей норы, окончательно подорвав доверие к моей Церкви! Какой толк от пустой оболочки религиозного института и инквизиции, способной лишь пытать сектантов в подвалах собора?.."
— Пустота, немощность, нелепая вера… Больше ничего не получится, верно? — нервно посмеиваясь, спросил Спектр свое отражение. — Впрочем, я и двадцать лет назад знал, что все закончится именно так. Никому в этой стране не нужна Церковь Света, время ее величия давно прошло. Последняя надежда возлагалась на этого спесивца Бахирона, но и он отказался от идеи Владыки Света. Идиот.
Монахи, которые воплощали собой идеалы Церкви, покинули свой монастырь при Донкаре. Что это может значить? Нет, Карпалок не так безнадежно набожен, чтобы верить в наступающий Конец Света. Ранее он и не задумывался об общине Светоносных, считая их простым приложением к религии — они есть, ну и ладно. Народ всегда с трепетом относился к ним, так почему бы не использовать все мифы, которыми была окутана эта таинственная братия. Ведь Спектр сохранял остатки своего влияния только за счет подобных сказок, внушающих людям священный трепет перед высшими силами. Но монахи просто ушли, моментально втоптав в грязь остаток авторитета алокрийской Церкви. Как можно уважать ее и верить в церковные проповеди, когда от нее сбежали сами воплощения Света?
— И что ты будешь делать, Карпалок?
Этот вопрос Спектр задавал себе уже не первую неделю. Ежедневно он часами стоял перед зеркалом, спрашивал себя и внимательно вглядывался в свое морщинистое отражение, ожидая ответа. Но лицо изможденного старика молчало и взирало на него глазами, в которых читалось отчаяние и лихорадочный калейдоскоп мыслей.
— Ничего. Здесь я ничего не буду делать.
