Ромейский император Иоанн Палеолог прислал послов. Молдавский господарь прибыл сам. Делегации княжеств Рязанского и Тверского возглавляли их Великие князья. Папа Римский прислал посланника, легата Андрея Доминикана с богатой свитой. Юго-восток представляли татарские ханы Перекопской, Донской и Волжской орд, а северо-запад – король датский и шведский Эрик. Конечно, были здесь гроссмейстеры орденов Ливонского и Тевтонского в сопровождении рыцарей.
Ждали главную персону, уже избранного, но пока не коронованного главу Римской империи Сигизмунда. Он запаздывал, а чём сообщили присланные им заранее послы.
Пребывая в ожидании, сиятельные особы и приближёнными предались безудержному обжорству. А почему бы нет: жаждавший заполучить статус короля Витовт обобрал всю свою страну, заготовив сотни бочек вина, пива и мёда, несметное количество мяса лосей, зубров, кабанов и баранов! Гости развлекались и пировали под музы́ку дворцовых гусельников и плоские шутки придворного шута.
Лавру их гастрономические привычки претили. Он был парень более продвинутый в физиологии, чем эти представители отряда приматов, семейства гоминид, которых некие умники полтысячелетия спустя гордо поименуют «человеком разумным». Он знал, что если кто-то, даже мнящий себя самым наиэлитнейшим, будет запихивать в рот исключительно мясо и спиртное, то заработает целый букет хворей, от гастрита до подагры. А именно так питались короли со сворами приближённых! Подагру они именовали королевской болезнью; свою тухлую отрыжку называли «благородной». Между тем, провонявшие блевотиной коридоры замка точно показывали, что большинство пирующих давно имеют хронические болезни желудочно-кишечного тракта.
Крестьяне питались иначе, грубой клетчаткой, и по этой причине страдали от других недугов, нежели их баре, хотя – какая им от того радость. Охота на барских землях им была запрещена, своей скотины и птицы держали мало, купить было не на что, а значит, ели мало мяса. На скоблёные их столы попадали в основном капуста, репа и чёрный хлеб. Зеленью брезговали, наверное, из-за неграмотности: ничего они не знали о витаминах.
Лавру, чтобы достичь баланса в питании, приходилось крутиться. Недалеко от замка нашёл он крестьянскую семью с хорошими запасами овощной продукции, таскал в их дом объеденные кабаньи рёбра, а взамен получал витамины и клетчатку…
Между тем, в княжеском дворце, который находился в Верхнем замке Луческа, шли переговоры делегаций Литвы и Москвы. Конечно, в кулуарах раздувался тезис о мире и полном понимании между Витовтом и Василием. Но точно так же заявлялось о дружбе между Литвой и другими русскими княжествами! Например, Новгородом и Псковом, хотя все знали, что Витовт многажды посылал рати на оба эти города.
Теперь, на встречах с Василием и митрополитом Фотием, Витовт гнул ту же линию: не желал он допустить даже намёка на какой-то союз Московского княжества с соседями.
– Ты почто князей тверскаго, да рязанскаго, и пронскаго вкупе, супротив Москвы настраиваешь? – грозно вопрошал Фотий.
– Сами они строены супротив Москвы, – благостно отвечал Витовт. – Ибо вершите вы набеги, сёла отнимаете. А я вам всем судия…
– Своё отнимаем! Своё! Те сёла сами желали к Москве припасть! И не ты всем судия, а я, высший здесь православный иерарх!
– Князья тобою помянутые не давали этим сёлам воли.
– Да ты сам отнял у татар Подолию. Спроси их, они такоже на то воли не давали.
– Ты б ещё Жемайтию мне помянул, отче.
– Эка, Жемайтия… То другое дело. Неча ей под немцем-католиком быть.
– А Подолия? Пущай, по-твоему, под басурманином будет? Ведь тамошний-то народец – наш, татары там только в мурзах. Я через Подолию выход к Русскому морю себе вернул![62]
– Свою выгоду ты блюдёшь, князь! А нам мешаешь вступать в Новгородския и Псковския дела. В том правды нет.
– Твои-то людишки бегут к нам, дедушка, – вмешался Василий. – А наши к тебе не бегут. У нас-то правды больше!
– Вот! – обрадовался Фотий. – Что младенец говорит, то Богом нашёптано! С нами Бог и правда!
Император римский Сигизмунд[63] с женой Барбарой, со множеством немецких, чешских и венгерских, хорватских и прочих панов и князей, в сопровождении сонма прислужников и стражников, прибыл ближе к концу января. Встречать его выехали далеко за город князь литовский Витовт и король польский Ягайло со своими свитами, и представители русской, латинской, армянской, еврейской и караимской общин города. Как только показалась на горизонте кавалькада его, вступил в дело духовой оркестр.
Высшие лица обнялись и свершили лобзание.
Король Ягайло поехал дальше вместе с королевой римской Барбарой, в её карете. За ними скакали на конях князь Витовт и император Сигизмунд. При въезде в Луческ вдоль дороги стояли толпы селян, горожан и гостей съезда, прибывших раньше, причём каждый сиятельный господин выставлял свою делегацию как можно пышнее и богаче. В городе звонили колокола церквей и костёлов, трубили трубы, гремели барабаны, выли сурдины.
