– Так пусть носит кинжал богатый, – предложил боярин Рогожа. Они с Лавром жили душа в душу, ему бы на пользу пошло, коли б его мастер поднялся повыше.
– А у нас есть такой кинжал? – спросил князь.
– Нет, так сделаем, – ответил Рогожа и указал на Лавра. – Вот он сам и сделает.
– Да! Эй, там! Казначей! Выдай Гло́бе камней самоцветных и нити золотой, сколько скажет. И пусть одежду ему подберут богатую. Сапоги боярские. Шапку. И коня.
Затем он кликнул постельничего. Приказал:
– Чтоб ввечеру привели в мои палаты Гло́бу. Он будет мне свои сказки сказывать, как жил за морями…
В отличие от оружейника Лавра, дипломат Стас обязан был участвовать в заседаниях. Он даже выступал в прениях, когда была на то воля императора.
– Впервые вижу сразу столько монархов! – говорил он Лавру как-то вечером. – И что интересно. Мы-то с тобой знаем будущее. Все они умрут. Всех забудут. Через пятьсот лет их дипломатические тонкости будут никому не интересны. В лучшем случае какой-нибудь аспирант, ради цитаты в своей диссертации, зевая, просмотрит протоколы наших заседаний. А сейчас они – как интригуют! Будто собираются жить вечно.
– Они интригуют от имени своих стран и народов, – равнодушно заметил Лавр. – А народы будут жить… пусть не вечно, но всё же долго. Сейчас важнее, что мы с тобой попали сюда из двух разных миров. Что-то произошло, а мы и не знаем. Давай-ка разберёмся, в какой момент произошла бифуркация.[72]
– Это нам придётся по часам всю историю пересмотреть, – хмыкнул Стас.
– Не надо преувеличивать! Начнём сверху, и доберёмся до нужной точки. Чур, я первый рассказываю. Мы живём в Советском Союзе, строим социализм, у власти Коммунистическая партия во главе с товарищем Сталиным.
– Ничего себе история.
– Точка, от которой началось движение к социализму и к созданию СССР – это вооружённое восстание в Петрограде 25 октября 1917 года под руководством Ленина. Слышал о таком восстании?
– Нет. Зато я хорошо знаю историю Сентябрьского переворота 1917 года, совершённого Лавром Корниловым.
Они помолчали, осмысливая сказанное. Потом Лавр, вздохнув, сказал:
– Ну, вот. Не пришлось разбирать историю по часам. Кстати, мне имя дали в честь Корнилова. Мама рассказывала.
– Но почему нас двое?
– На самом деле, один. Мы ведь были зачаты в один и тот же день, причём до сентября или октября 1917-го. То есть точка бифуркации была позже. И теперь один и тот же я и ты – живёт под разными именами в двух мирах, с разными историями.
– Не понимаю.
– Сам понимаю не всё. Какой из наших миров первичен, какой вторичен? Если судить по срокам переворотов 1917 года, то мой мир вторичен. Однако мне умные ребята-физики объяснили, что времени как такового нет, и причина не обязательно предшествует следствию.
– Для меня твои ребята слишком умны.
– Тогда рассмотрим третий вероянт.
– Чего-чего рассмотрим?
– Ещё один вероятный вариант истории. Что ты давеча говорил про какого-то Эдика?
– А! Да, кстати: это в самом деле ещё один я, или ты, но родился он, кажется, позже нас, хотя родители те же. Там, где он жил, не было ни революции твоего Ленина, ни переворота Корнилова. Там в 1930-е правит старенькая императрица Анастасия.
– Это он сам тебе рассказал?
– Я его и не видел! Он рассказал старику Кощею, а тот пересказал мне.
– Час от часу не легче. Кощей. А Колобок у вас там не бегает, наперегонки с тремя поросятами?
– Смешно, да? Но ты Кощея обязательно встретишь – он жил во всех временах. Думаю, он первый из нашего рода с такими свойствами. Да, да, я проверял: мы все ему родня. Мой, то есть наш с тобой пра-прадед Никодим Телегин – потомок Кощея, ходил в прошлое, и его задушил английский темпоральный шпион Хакет. Может быть, в этом участвовал и некий отец Мелехций.
– Хакет! – крикнул Лавр. – Хакет! Я его лично знаю. Он пытался вербовать меня в свои агенты. Говорил, что живёт он в XXI веке. Мерзкий тип, империалистическая сволочь. Но если он мог задушить нашего пра-прадеда, то мог и помогать взять власть антисоветчику Корнилову. Вот видишь, причина событий 1917 года – в далёком будущем.
– Я, Лавр, зарёкся спорить на эти темы. Но, вообще-то, мы там у себя живём не так уж и плохо. Хотелось бы лучше, но… А вы? Вам не хотелось бы лучше? Всё отлично?
– Почему? Мы боремся за лучшую жизнь. Мы её строим. Но всё же, вернёмся к Кощею. Каков из себя, где реально родился, что ты вообще о нём знаешь?
– Прекрасный старикан! – оживился Стас. – Очень мудрый.
Он рассказал, как жили в лесу, как дед Кощей помер, и он, Стас, брёл по лесу, и…
– А ведь я – тот, что с ним знался, и сейчас жив! – вскричал он с улыбкой на лице. – Точно! Схоронив деда Кощея, пройдя от Старицы всю тайгу насквозь, я попал на Грюнвальдскую битву[73], которую всего лишь двадцать лет назад организовал вот этот самый князь Витовт. Если того меня, который ветеран Грюнвальдской битвы, а сейчас – инок монастыря, найти, то я, то есть он, тебе порасскажет про Кащея. Для него это текущая жизнь, а я после того
