— Конечно, там немного осталось, я как раз душ приму и заберу у тебя ноут. Нужно будет отписаться подруге, а то, не ровен час, примчится сюда проверять, не перекусил ли ты мне шею, — Мел сдобрила слова улыбкой, чтобы не обидеть волка.
— Можешь дать мне на ночь книгу, ту, что про меня? — попросил оборотень, поставив мультик на паузу.
Писательница стушевалась, затягивая с ответом. Описывая персонажа в «Лесных стражах», она местами делала закос под Джеймса Бонда, опираясь на его любовные похождения. И после проведённого в компании настоящего Аррума дня ей было стыдно делиться с ним своей местами извращенной сказкой, которая стала казаться Фаерс полной чушью.
— Ты сама предлагала, — напомнил Аррум, отслеживая малейшие изменения в мимике Мелани.
— Я передумала, — выпалила девушка. — Моего персонажа зовут как тебя, он выглядит как ты, разговаривает. Я посвоевольничала, создавая и описывая многие ситуации. Тебе может быть неприятно, что ты… он ведёт себя нетипично.
— А если я пообещаю относиться к тому Арруму не как к себе, а как к художественному вымыслу? У нас по селениям ходят барды. Их романсы радуют народ, однако все понимают, что творчество — хлеб стихослагателей и рассказанные под лютню истории не обязаны быть правдивыми. Они несут эмоции вне зависимости от того, на почве чего сложены, и только это имеет значение для слушателей. Мел, я не стану придираться, — оборотень изобразил жалостливый взгляд, коим выпрашивал пироги у жены брата.
— Я тебя честно предупредила, так что не делай потом глаза плошками, — согласилась Фаерс, потратив минуту на раздумья.
— Не буду, — энергично закивал Аррум и вернулся к просмотру «Тарзана». После душа Мелани едва переставляла ноги: на ней заметно сказалась дневная нервотрёпка. Девушки хватило лишь на то, чтобы отдать Арруму распечатки и кинуть в личку Голди короткое сообщение: «Я жива и не надкушена».
Примечание к части
Мистер Грей[3] — инопланетянин из «Ловца снов» С. Кинга.
Укладываясь на подушку, Мел старательно силилась представить Кристал Зельтайн, однако вымотанный дневными событиями мозг отказывался фокусироваться на конкретном объекте и девушка соскользнула в муть сна.
Она бежала знакомым, ярко освещенным коридором. Колотила в запертые двери. Понапрасну дёргала дверные ручки. Шаги преследователей приближались, ужасая чёткостью и обманчивой неторопливостью. Шаг. Ещё шаг. Мелани каждой клеткой тела чувствовала сокращающееся между ними расстояние и ускорилась. Едва удержалась от крика, когда её обогнало катящееся по линолеуму кольцо, украшенное россыпью мелких камешков. Девушка прекрасно помнила, как смыла венец собственного идиотизма в унитаз, и отшатнулась от напоминания о прошлом. Кольцо, ударившись о плинтус, хищно выщелкнуло шипы по внутреннему краю. Мелани врезалась плечом в стену и из последних сил рванула к повороту, за которым, она точно знала (!) находится ведущая к спасению лестница.
Свернув за угол Фаерс остановилась. Тупик. «Ступени должны быть здесь!» Из перехваченного петлёй страха горла не вырвалось ни звука. Мел с отчаянием бросилась ощупывать глухую стену понимая, что это конец.
Преграждая беглянке путь к отступлению, на пол легли две длинные скрестившиеся тени.
— Я привык делиться.
Второй конец «ножниц» мерзко захохотал и теневые лезвия стали сходиться, посягая на тонкую жизненную нить Мелани. Фаерс заметалась в сужающемся просвете. Правым боком натолкнулась на незамеченную ранее ручку двери и что есть сил дёрнула за неё. Преследователи, как и жертва замерли. За порогом квартиры № 563 простилался сумрачный замшелый лес. Коридор наполнился звуками природы: шелестом деревьев, мягким хлопаньем крыльев, уханьем филина… И перекрывающим всё рёвом чудовища, взвившегося в воздух в атакующем броске. Оказавшись меж двух огней, Мел присела, прикрыв голову руками…
В отличие от Фаерс, у Аррума сна не было ни в одном глазу, и он с азартом взялся за кипу бумаги, аккуратно перекладывая страницы с ровными рядами букв. Поскрёб их ногтем, понюхал, рассмотрел внимательно выискивая сходства и отличия рукописного и печатного текста, а когда приноровился к линейным письменам, взялся за чтение. Разговорный трагирский язык мало отличался от здешнего и с письменным тоже особых проблем не возникло. Поначалу дело продвигалось медленно, но Аррум быстро научился накладывать на попадающиеся незнакомые закорючки свои родные и повеселел.
Оборотень со страниц книги действительно сильно отличался от своего прототипа. Он постоянно ввязывался в разнообразные конфликты и горазд был помахать кулаками, сексуальные предпочтения Аррумов также разнились. У волка волосы на загривке встали дыбом от того, как одноименный персонаж проводил допрос захваченной в битве змеелюдки. Сначала закованная в цепи чешуйчатая кричала и извивалась под плетью аррумового побратима, а когда тот, притомившись, вышел из подземелья за её «истязание» взялся главный герой. И необходимой информацией змея поделилась расслаблено лёжа на груди любовника-утешителя.
