Гражданин Бонапарт полностью

На кастильонских высотах Наполеон выставил против Вурмзера 25 тыс. солдат. Ещё 5 тыс. из дивизии Серрюрье скрытно, ночью совершили обходной манёвр, чтобы утром ударить с тыла по левому флангу австрийцев. Вурмзер имел к началу битвы примерно 40 тыс., включая деморализованные части Кваждановича. Битва началась с того, что французские дивизии Массена и Ожеро по приказу Наполеона сделали вид, будто они в нерешительности отступают, а когда Вурмзер бросил свои войска в атаку, дивизия Серрюрье обрушилась на них с тыла и с левого фланга. Австрийцы заколебались, и тут проявил себя «великим полководцем, чего никогда больше с ним не случалось»[588], Ожеро. Он так мощно ударил по центру австрийских боевых колонн и привёл их в такое замешательство, что они начали беспорядочно отступать, причём сам Вурмзер со своим штабом и армейской казной едва не попал в плен. К вечеру битва закончилась разгромом австрийской армии. Потеряв больше 3 тыс. человек и 20 орудий, много знамён, Вурмзер отступил на север, к городу Тренто, в предгорье Альп, где он рассчитывал получить подкрепления.

Ожеро именно за подвиг при Кастильоне получит со временем от Наполеона жезл маршала Франции и титул герцога Кастильонского. Наполеон всегда благодарно помнил эту его заслугу и в ответ на критику последующих действий Ожеро со стороны многих авторитетов возражал: «Да, но не забывайте, что он сделал для нас при Кастильоне!»[589] Кстати, Ожеро после первой же его попытки в самом начале Итальянской кампании изобразить из себя фрондёра присмирел и уже заискивал перед Наполеоном: «Не думайте плохо о вашем Ожеришке» (votre petit Augereau)[590].

Итак, от Кастильоне Вурмзер ушёл на север, оставив Мантую без прикрытия. Наполеон тут же вновь блокировал крепость. В ходе кампании последовала трёхнедельная пауза. За это время обе стороны получили подкрепления, что привело, по подсчётам К. Клаузевица, к численному равенству их армий: и Наполеон, и Вурмзер к началу сентября имели по 45 тыс. солдат[591]. Мантуя ещё держалась, но уже из последних сил. Новый план гофкригсрата был таков: сам Вурмзер с 25 тыс. должен был идти прямо к Мантуе, чтобы освободить её из кольца французской блокады, а другая часть его армии под командованием генерала Пауля Давидовича (20 тыс.) — быть готовой ударить в тыл французам, если бы они попытались остановить Вурмзера. Таким образом, Наполеон вновь получил шанс (разумеется, при условии максимальной скорости манёвра) разбить противника по частям.

Скорость, с которой Наполеон осуществлял фронтальные, обходные, фланговые и прочие манёвры силами своей пехоты и тем более — кавалерии, изумляла современников и обрастала легендами. Очевидцы рассказывали, что в одном из скоростных маршей Наполеон «за три дня загнал насмерть пять лошадей»[592]. Не зря в одном из обращений к своим солдатам он в ответ на их ворчание («Мы выигрываем сражения не столько руками, сколько ногами») заявил: «Я предпочитаю добыть победу за счёт ваших ног, нежели ценой вашей крови»[593]. Узнав о разобщённости между Вурмзером и Давидовичем, Наполеон от Мантуи стремительно вышел навстречу Давидовичу и 4 сентября разбил его у Ровередо. Вурмзер, узнав об этом, ускорил свой марш к Мантуе, но 8 сентября Наполеон преградил ему путь у Бассано. Здесь 20 тыс. французов (по данным К. Клаузевица) сразились с 18 тыс. австрийцев[594].

В битве при Бассано снова отличился Ж. Ланн. Ошеломляющей атакой он прорвал центр австрийской армии и ворвался в город. Полки Вурмзера обратились в бегство, а кавалерия И. Мюрата преследовала их, забирая пленных и трофеи. В тот же день Наполеон впервые отправил Жозефине кроме нежных строк о любви свой армейский бюллетень: «Взяты в плен 19 тыс. солдат неприятеля, моя дорогая подружка <…>. Вурмзеру с его армией — 5 тыс. пехотинцев и полторы тысячи кавалеристов — некуда деваться, кроме как вновь броситься к Мантуе»[595].

Можно не сомневаться в том, что Наполеон здесь сильно преувеличил победную цифирь (этим он будет грешить то и дело). Подсчёты специалистов-историков гораздо скромнее и ближе к истине: К. Клаузевиц насчитал при Бассано 2 тыс., а Д. Чандлер — 4 тыс. пленных австрийцев, плюс 30 — по Клаузевицу, а по Чандлеру — 35 орудий, захваченных французами[596].