Гражданин Империи Иван Солоневич полностью

Впредь до получения ответа от Вас, я воздерживаюсь от дальнейших шагов»[373].

Гучков отреагировал незамедлительно, и уже 18 октября Солоневич отвечал ему:

«Большое спасибо за предупреждение по адресу Маслова. Особых дел с ним нет. Я получил, было от него просьбу дать статью в его журнал — но я отказал, мотивируя перегруженностью и связанностью некоторыми обязательствами перед «Посл. <едними> Нов. <остями> ". На предложение приехать туда читать лекции пока не ответил. После этого «Знамя России» в лице г-на Бутенко предложило мне перевести и издать на чешском языке мою книгу о лагерях — на это предложение я согласился и выслал им свою рукопись — почти целиком, без последней главы о побеге. В какой степени удобна или не удобна деловая связь такого рода»[374].

Оба вышеприведенных письма обнаружил в ГАРФ и опубликовал журналист радиостанции «Свобода» Михаил Соколов.

Доклады в Праге не состоялись, а вот книгу издательство журнала «Знамя России» выпустило — в 1936 году одно за другим вышло три издания. Гонорар от них стал Солоневичу существенным подспорьем для того, чтобы начать выпуск собственной газеты. В качестве особой благодарности Иван Лукьянович дал в журнал свою статью «Спорт в России»[375].

Не имея все же настоящей печатной трибуны, Солоневичи решили довольствоваться трибуной в лекционном зале. С большим трудом, но удалось организовать в Гельсингфорсе цикл докладов о жизни в СССР — первые выступления Ивана, Бориса и Юрия состоялись в конце 1935 — начале 1936 года. Программу этих докладов дает выборгский «Журнал Содружества»:

1. Советский быт.

2. «Эволюция» советской власти.

3. Военизация страны.

4. Советская молодежь.

5. ОГПУ.

6. Чем держится советская власть.

7. День врача в советском концлагере.

8. Стахановщина.

9. Советская железная дорога.

10. Наш побег.

11. Беспризорники.

12. Советская семья и женщина.

13. История непокорной молодежи.

14. На советских стройках.

15. Красная армия.

16. Судьбы русской интеллигенции в СССР[376].

Тот же журнал отмечал, что «доклады вызывают большой интерес в среде русских эмигрантов (до 150 слушателей), тем более что ранее вырвавшиеся из СССР беженцы — г. г. Немцев и Т. и В. Чернавины — не давали таких полных обзоров советской действительности. Особенно в этом отношении интересно сообщение И. Солоневича, знакомого широкой публике по статьям в «Последних Новостях», в «Современных Записках» и «Иллюстрированной России»[377].

С раздражением вспоминала явно не симпатизировавшая антисоветским взглядам Солоневичей Н. Е. Форсблум: «Появившиеся на короткий срок в Хельсинки матерые черносотенцы братья Солоневичи, бежавшие из России, пользовались грандиозным успехом; с восторгом приветствовалось все, что содержало поношение Советской власти»[378]. Как установил исследователь Эдуард Хямяляйнен, в зрелые годы товарищ Форсблум писала статьи для АПН — советского Агентства печати «Новости», отсюда и ее своеобразный лексикон.

Иван Лукьянович, в свою очередь, так описывал собиравшуюся на лекциях аудиторию:

«Какие-то неизвестные русские огородники, русские матросы, офицеры вдруг пришли из полного небытия и вечер за вечером битком наполняли наш зал. Бывший присяжный поверенный, задавший с места вопрос: «А что такое концлагерь?», бывший генерал, который три года спустя в Париже задал вопрос: «А что такое колхоз?» Из месяца в месяц вырисовывается необходимость, моральная необходимость, иметь свою трибуну для свободного, ничем не связанного доклада о России, только о России.

В Финляндии не выходит. Финские власти говорят прямо: мы не можем. Лесной экспорт. Мы платим рабочему 1200 марок в месяц, большевики платят концлагернику 3 р. 80 коп.: на нас нажмут экономически.