«И для газеты, и для читателя выгоднее подписка на возможно более долгий срок: скажем, на 10 номеров. Выход пяти номеров мы гарантируем. Но остальных пяти читатель рискует и не получить. Тогда его пять франков пропадут. Переведем эти пять франков на честную мужскую валюту по парижскому курсу: это стоимость трех рюмок водки. Не такой уж великий риск. Ежели у читателей хватит духу отказаться еще и от четвертой или пятой и прислать несколько лишних франков, думаю, что они помогут неплохому русскому делу»[395].
В Софию трое Солоневичей приехали, имея на руках около сотни франков, все прочие сбережения ушли на дорогу. По счастью, на третий день по приезде Иван получил от издательства «Знамя России» гонорар за чешское издание «России в концлагере» — 8000 лев. На жизнь этого вполне хватало, а вот для реализации долгосрочного издательского проекта было явно недостаточно. Дефицит покрыли обычным для семьи Солоневичей, но необычным для истории мировой журналистики способом: Борис зарабатывал средства для выпуска первых номеров газеты на ринге вольно-американской борьбы.
«Деньги на газету, — писал И. Л. Солоневич в передовице первого номера, — исключительно наши личные деньги, преимущественно от гонораров иностранной печати, от чешского издания моей книги и от шведского издания книги брата, от лекций и, наконец, от гонораров брата, полученных им на поприще профессиональной борьбы… Денег этих немного. Ни от какой организации денег мы брать не будем, потому что это означало бы подчинение газеты какому-то партийному заказу и потому, что если газета не сможет себя окупить — с нею не будет смысла возиться: мы перейдем полностью на иностранную печать»[396].
И еще одна цитата из программной передовицы:
«Единственная эмигрантско-политическая цель газеты — это, если удастся, хоть как-нибудь сгладить ненужные и часто бессмысленные раздоры в национальном лагере эмиграции. Именно в национальном. Те люди и те течения, которые активно делали революцию и которые до сего времени не нашли вне себя повода, а внутри себя мужества в этом честно раскаяться — нам не по пути и разговаривать нам с ними не о чем.
Технически газета рассчитана так: русский читатель, живущий, скажем, в Гельсингфорсе, получает ежедневную русскую газету на пятый день. Следовательно, все злободневные новости он уже знает из местных газет. Ему нужна газета, которая раз в неделю дала бы по возможности исчерпывающую и толковую информацию о России. Вот это «Голос России» и будет делать. И будет говорить только о России и ни о чем другом. Никаких негусов, Холливудов, гангстеров — ничего, что России и нас непосредственно не касается: у нас и своих дел — довольно. А о дальнейшем — читатель увидит по самой газете»[397].
