<…> на страницах Вашей газеты из номера в номер идет пропаганда литвиновской дипломатии. Эта пропаганда сразу рухнула бы, как карточный домик, если бы Вы допустили — «без умолчаний и воздержаний» констатацию того трагического факта (конечно, трагического: от хорошей жизни никто войны не жаждет), что войны жаждет, как минимум: а) самый культурный слой страны — интеллигенция и б) самый многочисленный слой страны — крестьяне. О какой обороноспособности страны может идти речь? И п р о т и в к о г о Вы призываете обороняться подмандатную Вам часть русской эмиграции? И в какое положение будет она поставлена, если в этом «последнем и решающем бою» она — по милости Вашей, — окажется на той стороне баррикады, на которой будут отсиживаться Сталин и Литвинов, и п р о т и в той стороны, на которой будут отстаивать свои права на человеческое существование почти полтораста миллионов русских людей? <…>
В виду этого, я, в качестве человека, пережившего если и не все, то большую часть всего, что переживает русский народ, чувствую за собой нравственное право предъявить Вам, Павел Николаевич, следующие обвинения:
1. Что будучи сами прекрасно осведомленным об истинном положении вещей, Вы, по мотивам поддержки литвиновской дипломатии, предпочитаете сознательно вводить в заблуждение эмиграцию, допуская не только объективные ошибки в освещении положения в СССР, но идя и на продуманную, субъективную лживость этого освещения.
2. Что, обзывая «пораженцев» предателями и прочими нехорошими вещами, Вы тем самым обзываете предателями и ту часть русского народа, которая не имеет возможности, как имеем мы с Вами, сидеть в безопасности иностранных территорий и под охраной иностранных штыков, а пребывает под охраной, так сказать, русских штыков на территориях лагерей, колхозов и прочих неудобоусвояемых мест.
3. Что, будучи лидером партии либеральной и демократической, Вы применяете к Вашим читателям весьма нелиберальный и недемократический прием, предполагая их простаками, которым об истинном положении вещей на их Родине рассказывать нельзя.
