Помимо внешнеполитических проблем, Иван Солоневич старается не оставлять без внимания и комментария ни одного мало-мальски значимого факта внутренней жизни СССР. Тем более не мог он промолчать о событии, которое позже вошло в советские учебники истории как «разгром троцкистско-зиновьевского блока». В 1936 году его называли скромнее: «процесс шестнадцати». Процесс этот, напомним, увенчался смертными приговорами Г. Е. Зиновьеву, Л. Б. Каменеву и другим бывшим сподвижникам Л. Д. Троцкого. Издатель «Голоса России» откликнулся на вести из Советской России в том числе и пространной статьей «Скорпионы в банке».
«В ночь на 25 августа в подвалах московского ГПУ расстреляны предпоследние остатки «ленинской гвардии», — писал он. — С этими остатками советская власть поторопилась: не подождала даже тех 72-х часов, которые по «закону» полагаются между приговором и казнью. <…> Остатки Ленинской гвардии были расстреляны спешно и скорострельно — или, по выражению советских газет, «пристрелены, как бешеные собаки». Жаль. Очень жаль, что этих бешеных собак не пристрелили в 1917 году, — но это уже — наша вина.
Расстрелы 25-го августа — это еще не термидор… Если проводить параллели с другой «великой и бескровной», то этот расстрел больше всего напоминает гибель Дантона. Это не термидор — но это большой шаг к термидору. Это означает сужение социальной и всякой другой базы диктатуры до острия штыка — причем неизвестно еще, что и как будет делать этот штык.
Из миллионов большевицких казней — это, пожалуй, первая, которую мы встречаем с удовлетворением. Не потому, что в этой звериной грызне мы считали бы Сталина носителем какой-то приемлемой для нас идеи — а потому, что этим расстрелом с крайней резкостью подчеркнуты две вещи:
Большевизм по самой своей сути может удерживаться только путем резни.
Большевизм в лице обвиняемых зиновьевского процесса показал себя такою трусливой и подлой гадиной, какою он до сего времени себя еще не показывал.
Все эти «герои» и «вожди», в честь которых еще вчера переименовывались города России, герои и вожди, которые еще позавчера слали на расстрел тысячи русских людей — сегодня, спасая свою подлую жизнь, — с заискивающей покорностью вторили Вышинскому: да, мы бандиты, да, мы трусы, убийцы и прочее и прочее. <…>
Из шестнадцати расстрелянных — десять евреев, один армянин и пятеро русских. Всем им предъявлено обвинение в принадлежности к троцкистской оппозиции… Отсюда нехитрым умам эмиграции с великою легкостью можно сделать вывод о, так сказать, национальном перерождении Сталина.
