«Хочется поделиться с русскими людьми зарубежья своей радостью: действительно, мы живы, и следовательно — мы еще повоюем. Радость эта, конечно, имеет малость и эгоистический характер, ибо из пятисот писем последних дней наконец выясняется окончательно ответ на наш личный вопрос: что бежали мы не зря. Что ежели мы сделаем — хоть копеечное, да все-таки дело, то все предыдущее — окажется морально оправданным. Ибо если бы вышло так, что вот бежали в зарубежную Россию и оказалось бы — просто болото, — так тогда — что?
Но никакого болота в эмиграции или, точнее, вот в среде среднего русского человека — не оказалось. И к вопросу о среднем русском человеке, скажем, штабс-капитане, мы еще вернемся»[411].
Так впервые мелькнул на страницах «Голоса России» собирательный образ среднего эмигранта — штабс-капитана, которому суждено было впоследствии дать свое имя целому политическому движению, которое возглавил И. Л. Солоневич. Но всему свое время…
Диалог с эмигрантской массой, конечно, возникал не только сам собой, как естественная реакция на публикации «Голоса России». Редакционная семья постоянно подталкивала своего читателя к сотрудничеству, привлекая его в соавторы. Таким, например, образом:
«Друзья читатели! Сколько раз мы умоляли — пишите, пишите в нашу газету! Пишите обо всем, что видите кругом и что имеет отношение к эмиграции и России. Редакция чрезвычайно заинтересована в освещении жизни, быта, нужд и достижений эмигрантских колоний в разных странах и государствах. Но, к сожалению, материалов об этой жизни очень мало, и их приходится выдирать из сотен и сотен писем. В портфеле редакции лежат много статей на самые абстрактные темы, но резко не хватает освещения будничной жизни нашей эмиграции. Редакция еще и еще раз просит — пишите корреспонденции с мест, освещайте экономическую, политическую и культурную жизнь своих групп и посылайте это в «Голос России» в виде небольших, но регулярных очерков»[412].
Но главный интерес читающей публики привлекали, безусловно, передовицы, написанные бойким пером Ивана Солоневича. Тема номер один, так сказать, главный вопрос текущего момента — это вопрос о пораженчестве и оборончестве. В эмиграции было довольно сторонников у обоих течений. Первые полагали, что нужно поддержать любую новую интервенцию ради свержения власти большевиков и даже всячески способствовать ее организации. Вторые, своеобразно трактуя понятие патриотизма, выступали за поддержку существующей власти в случае войны. Дискуссия не казалась голым теоретизированием и в 1936 году, вряд ли она кажется таковой и сегодня, через шесть десятков лет после окончания Второй Мировой войны. Конечно, не мог пройти мимо этого диспута и издатель новой газеты.
«Подходя к вопросу о пораженчестве и оборончестве, болезненному, как обнаженный нерв, — писал Солоневич, — хотел бы сразу оговориться: я не считаю «предателями» даже и тех людей, которые готовы с винтовками в руках идти в ряды красной армии и в этих красных рядах защищать интересы, честь и достоинство России. Нет, они не предатели. Но они люди, трагически и, по-видимому, безнадежно запутавшиеся. Запутаться здесь немудрено. <…>
