Итак, Германия на весь мир провозглашала себя лидером антикоммунистической борьбы. В глазах русских эмигрантов, как минимум, национальной части эмиграции, так оно и представлялось. Немногие из числа тех, что разделял справедливую ненависть по отношению к большевикам, были способны сохранить трезвость рассудка.
«Собирается ли Германия воевать и в действительности — мы этого не знаем. Но большевизм сейчас воевать, конечно, не собирается — в этом отношении он поистине является «фактором мира», ибо при первых же выстрелах войны ему свернут шею русские же мужики и сам большевизм в этом прекрасно осведомлен. <…>
Мне кажется (трудно утверждать это категорически), что бесконечный ряд процессов и крупных, и мелких, и катастрофических, и так сказать молекулярных — подводит мир к окончательной разделке с коммунизмом. По всему своему положению Германия в этой разделке не может не принять на себя основной, ведущей роли. Но для нас, русских, вопрос заключается еще вот в чем: в какой именно степени антибольшевистские планы Германии сплетаются с антирусскими. Можем ли мы с уверенностью сказать, что за борьбой против коммунизма — борьбой искренней и беспощадной — не скрывается наш старый знакомец Drang nach Osten. В архив истории он как будто еще не сдан. Не будем грамматически анализировать фразу Гитлера о том, как жила бы Германия, если бы у нее были такие области, как Урал, Сибирь, Украина. Жила бы хорошо, если бы ей не пришлось, как приходилось нам — веками отвоевывать эти области от Азии. Едва ли Германия будет жить хорошо, если эти области придется ей отвоевывать от России. <…>
Пока что — национальная часть русской эмиграции обязана идти параллельно гитлеризму, однако — никак не подчиняясь ему. Сейчас мы, эмиграция, союзник весьма не великой ценности — хотя и тут ценность нашу мы намного могли бы поднять, если бы мы были хоть как-нибудь организованы. Но когда из миллионной массы русских штабс-капитанов, рассеянных по Бог знает каким углам земного шара — в Россию прорвется хоть десять тысяч — эти десять тысяч будут силой, с которой придется разговаривать. Наша задача, задача сегодняшнего дня — политически подготовить эти десять тысяч и морально не дать им закиснуть. Что мы и стараемся делать»[420].
