Мы даже не будем говорить о том, что если где-либо эмиграция и чувствует себя, как у себя дома, то это в Болгарии и Югославии. Здесь в Болгарии русские сокола маршируют с нашим трехцветным флагом, и военные отдают этому флагу честь. Дело даже и не в этом. Дело в том, что ни при каком полете фантазии Болгарию нельзя обвинить в каких-либо эксплоатационных, оккупационных или колонизационных планах по отношению к России. Отсюда мы можем с большей или меньшей свободой говорить и о Японии, и о Польше, и о Гитлере. Свобода эта, правда, не так уже велика: если допустить слишком уж резкую констатацию некоторых фактов и некоторых аппетитов данного правительства, то это правительство запретит ввоз газеты. А газета, которая не доходит до читателя, — никому не нужна. Налаживать же нелегальную доставку — долго и хлопотно и в первое время — нам не под силу.
Но, по крайней мере — здесь, в Софии не приходится никому кланяться: и то хлеб»[408].
По первости адрес редакции был таков: бульвар Свв. Кирилла и Мефодия, вилла «Спокойствие».
«На конверте это звучит фешенебельно, — иронизировал Иван Лукьянович. — На практике — вилла это нечто вроде мазанки, и мы занимаем в ней нечто вроде мезонина. Бульвар же представляет собой узенькую немощеную тропинку, упирающуюся в чей-то завалившийся забор. Тропинка эта вьется по берегу горной речушки, беспокойные воды которой принимают различную окраску, в зависимости от того, что именно перекрашивает сейчас красильный завод, находящийся верстах в трех выше»[409].
Естественным образом диалог «читатель — газета» быстро вылился в постоянную рубрику под названием «Трибуна читателей». Ее идею подсказал г-н Любимов из Флоренции. «Свободная Трибуна», — писал он в редакцию «Голоса России», — была и есть насущная потребность, по удовлетворению которой томятся десятки тысяч эмигрантов действительно по всему земному шару. Итак, прежде всего, я уверен, что отдав под «Свободную Трибуну» целую страницу (а то и две) вашей газеты, вы поднимете ее тираж во много раз. Вы получите интереснейший материал не только мнений, но и сообщений о (совершенно еще невыясненном) фактическом состоянии эмиграции, об ее интересах, потребностях, силах, возможностях и, наконец, просто численности (не говоря о всевозможных иных статистических данных, играющих первостепенную роль для будущего не только эмиграции, но и России)»[410].
В «Трибуне читателей» публиковались выдержки из писем в редакцию, и к ним давался обширный комментарий. Работу с письмами вел Борис — параллельно с добыванием денег на газету на арене профессиональной борьбы. Первая «Трибуна» появилась уже в четвертом номере «Голоса России». Она предварялась шестью пунктами предисловий, в одном из которых говорилось:
