Вопросу о расизме и о роли евреев в революции будут посвящены мои ближайшие статьи.
Думаю, С. Л. увидит, что мы с ним почти ни в чем не расходимся.
Ив. Солоневич»[456].
Не ответить Войцеховскому Солоневич, конечно, не мог. Хотя бы потому, что Сергей Львович был одним из немногих свидетелей, который перед лицом всего Русского Зарубежья мог подтвердить: по окончании Гражданской войны Солоневичи не «перешли на сторону большевиков», а вынужденно ушли во «внутреннюю эмиграцию». Кстати, общность политических установок старых друзей вскоре подтвердил и тот факт, что С. Л. Войцеховский стал постоянным автором «Голоса России».
Но еженедельник Солоневичей был силен тем, что выбор оппонентов для ответов через газету определялся не удобством или знакомством, а, прежде всего, типическими чертами, присущими некоей массе писем. Вот только один характерный пример.
Сначала предисловие, написанное Иваном Лукьяновичем:
«Наша редакция получает не одни только сочувственные письма. Бывают и несочувственные. Одно из них — письмо г-на В. А. Некрасова из Нью-Йорка мы и помещаем почти полностью, с очень небольшими сокращениями, не представляющими, так сказать, общественного интереса. Письмо это в некотором роде резюмирует ряд других несочувственных писем. В нем предъявляется ряд обвинений, на одно из которых — на обвинение в провокации, я отвечаю в настоящем номере. На другие — отвечу позже. Буду надеяться, что из этих ответов выяснится, что, например, нынешняя монархическая концепция России не имеет решительно ничего общего с «союзом объединенного дворянства» и что нынешняя концепция антисемитизма в России не имеет ничего общего с «чайными союза русского народа». Темы эти я откладывал просто потому, что темы такой сложности и такой ответственности для меня — при нынешних условиях моей работы — просто непосильны. Нужно сказать слишком много нового и неожиданного, что будет встречено в штыки и чего нельзя говорить наспех»[457].
Затем — собственно «письмо в редакцию», которое Солоневич в особых случаях походя комментирует в скобках:
«Я прочел в «Современных Записках» две ваши статьи и 4 номера газеты «Голос России» — это все, что я знаю о вас. <…>
Ваши статьи, несмотря на их явно обстриженные концы и начала, были превосходны (на мой суд); первый номер вашей газеты был интересен, второй любопытен… а третий и четвертый таковы, что я усумнился в правильности моего решения (принято после чтения № 1 «Голоса России») — послать два доллара на ваше дело… (каковые я уже послал, однако!)
Мне нравится и меня располагает к вам… (дальше идет перечисление того, что нравится. И. С.) То, что мне в в а с не нравится: 1) ваш выбор себе компании: г. Шульгин и какие-то батюшки; 2) ваше признание о вашем притяжении и призвании к монархическому вероисповеданию; 3) ваше определение «национально мыслящих» русских как тех, кто активно не делал революции. (Я не совсем так говорил. Было сказано и о тех, кто делал революцию и кто в этом делании не раскаивается. И. С.) и 4) ваше «неприятие» социализма, основанное на недоверии и презрении к таким социалистам, как Керенский и… Сталин! <…>
