Белый «штабс-капитан», сидящий сейчас за шоферским рулем или стоящий за фабричным станком рабочего, нужен России, не как рабочий или шофер, а именно как офицер, как элита русского народа, единственно оставшаяся для национального возрождения и государственного восстановления нашего отечества. <…>
Эмиграцию нужно организовать. Дееспособной национальной эмиграции нужно сговориться и сговориться сейчас же, не теряя времени для борьбы с большевизмом, хотя бы здесь, заграницей, на первых порах»[518].
«Мы судили о Солоневичах по их «Голосу России». Теперь мы судим о них по их живым парижским докладам. Солоневичи ярки, полны любви к нашему несчастному народу и преисполнены непримиримостью к его поработителям. Солоневичи зовут эмиграцию на путь единения для борьбы со сталинской сатрапией», — заключал «Сигнал»[519].
Эмигрантский Париж был покорен.
«В чем успех, выпавший на долю братьев Солоневичей? — спрашивал обозреватель газеты «Возрождение» в статье от 6 августа. — Почему их поездка по Европе, их турне по эмигрантским центрам и выступления на закрытых собраниях, посещаемых лишь эмигрантами, находят такой горячий отклик?
Дело и не в содержании докладов, и не в их изложении. Не в том, что они приводят новые факты или пережевывают старые. Все в том, что бр. Солоневичи, вырвавшись из СССР и Соловков, сумели до сего времени сохранить ощущение тамошних условий жизни. В том, что свои ощущения они умеют передавать эмигрантской аудитории. В том, что благодаря им между закабаленной Россией и Россией свободной протянулись живые нити. К пониманию умом прибавилось освеженное, омоложенное, если так можно сказать, понимание сердцем.
Беседуя с галлиполийцами в Париже, один из Солоневичей сказал: «Мы, эмигранты, можем между собою спорить. Ссориться друг с другом не имеем права, а драться за Россию пойдем плечом к плечу». Такой призыв к действенному единению и, с другой стороны, решительное отметание «соглашенцев» и «оборонцев», призыв бодрый, радующий и убеждающий, вот основное, чем проникнуты доклады гостей из Софии. Даже вещи неприятные, грустные и тяжелые они подносят слушателям так жизнерадостно, что подкупают их сердца. Они умеют также пользоваться эффектными приемами. Разве плохо было сделано на докладе о беспризорных, когда в рядах многочисленных слушателей, во главе с вел. князем Андреем Владимировичем, находились представители всех национальных эмигрантских группировок? Сперва мрачная картина советской жизни, живой рассказ о детях СССР, замученных и исковерканных советской властью, множество примеров, а затем — чтение по газете напыщенных дифирамбов руководителям Советского Союза, якобы широко и бескорыстно заботящимся о своей молодежи. Гнусная статья! Но каково впечатление аудитории, когда оратор, выдержав паузу, спокойно показал широкий лист газеты: «Младоросская Искра»…
В парижском собрании союза галлиполийцев адм. Кедров приветствовал редактора «Голоса России» искренними и теплыми словами благодарности за их работу на пользу эмиграции. А председатель Отдела полк. Абаимов даже сравнил их с… Мининым и Пожарским. Пусть такое сравнение несколько удивляет. Но важен факт: всегда настороженные к докладчикам из СССР галлиполийцы видят в Солоневичах своих друзей.
Так же тепло встречали Б. Солоневича в Лионе, где на его докладе было несколько сот человек. Так же тепло и внимательно отнесся к ним вел. кн. Андрей Владимирович, в частной беседе разговаривавший с братьями около трех часов. И недаром И. Л. Солоневич гостил 1-го и 2-го августа в провинции у председателя РОВС-а ген. Е. К. Миллера. И не без основания каждый день бр. Солоневичи выступают в разных собраниях и кружках, как бы сделавшись, говоря на парижском арго, «ведеттами дня»[520].
Восторги «Возрождения» разделяли, впрочем, далеко не все. Е. В. Саблин, бывший первый секретарь посольства Российской Империи в Лондоне, писал другому экс-дипломату В. А. Маклакову 1 августа: «Братья Солоневичи докатились до Парижа. «Возрождение», конечно, захлебывается от восторга… Читали ли Вы заметочку в названной газете в номере от пятницы 30-го июля под названием «Доклад бр. Солоневичей»? Прочтите непременно. Дальше идти некуда в смысле втирания очков эмиграции. В заметочке сей утверждается, что в связи с неизбежной и близкой революцией на родине отношение иностранцев к эмиграции должно будет измениться и уже меняется. Из недавних париев <…> эмигранты превращаются в людей, которые получат право говорить твердым языком, предъявлять требования и утверждать — не забывайте, что мы будущая власть России. Не правда ли, очаровательно. Я готов простить Семенову все его благоглупости за сей перл. Мы будущая власть России. Кто это мы, позволительно вопросить?»[521]
