Зато Солоневичи, наконец, получили возможность донести свои мысли до представителей Династии. Еще до личного знакомства с ними, 26 июля, Великий Князь Андрей Владимирович писал августейшему брату, стремясь воздействовать на него в антимладоросском духе: «Дорогой Кирилл, сюда прибыли на некоторое время из Софии братья Солоневичи, которые читают доклады, очень интересные и поучительные. Чтобы дать им возможность более откровенно высказаться, на днях будет устроено маленькое собрание. Мне говорили, что возможно, что Ты и Владимир будете здесь на днях, и я уверен, что Владимира этот доклад братьев Солоневичей очень заинтересовал бы. Ежели Вы не собираетесь сюда на днях, то может быть Ты бы хотел лично их выслушать, чтоб непосредственно получить самые точные сведения о том, что делается в России, в этом случае, я думаю, можно было бы устроить их поездку в С <ен> — Бриак. Они остаются тут еще дней десять. Буду ожидать ответа по этому вопросу. Сердечно Твой Андрей»[522].
Не дождавшись ответа, Андрей Владимирович направляет 29 июля новое письмо Императору Кириллу, в котором вновь поднимает вопрос об устройстве Солоневичам высочайшей аудиенции и делится своими впечатлениями от их докладов. В письме также содержатся достаточно откровенные выпады против младоросской идеологии:
«Дорогой Кирилл, хочу поделиться с Тобою тем впечатлением, которое братья Солоневичи произвели на здешнюю эмиграцию. Их доклады в зале Сэн-Дидиэ проходят при переполненной зале, и даже на улице стоит толпа, не попавшая в зал. Главный успех их докладов сводится к тому, что они доказывают, и очень убедительно, что население в России куда более монархично настроено, нежели эмиграция, и что нынешнее состояние России неминуемо ведет к монархии. Ненависть к Советчине настолько остра, что все, что может напомнить Советы как по форме, так и по выражению, для России неприемлемо и будет вырвано с корнем. Их оценка армии, советского строя, религиозного подъема, наконец, последних событий до того захватывающе интересно и не похоже на размышления здешних досужих писак, но зато определенно показывает закономерность явлений и их последовательность. Чрезвычайно много нового они дают в смысле правильного понимания происходящих событий. Я убежден, что Ты и Владимир в особенности были бы крайне заинтересованы их докладом, и для дела было бы полезно просто их выслушать как свидетелей той трагической жизни, которую переживают в России, не теряя веры в наступление светлого будущего. Вчера они просидели у меня более двух часов, и их доклад о России произвел на меня очень глубокое впечатление. Есть много вопросов, над которыми следует призадуматься для оценки психологии внутри России и того, что следовало бы делать. Еще раз повторяю, Вам следовало бы их выслушать, жалеть не будете»[523].
Кирилл Владимирович ответил брату на оба письма 30 июля, и ответил сдержанным, но достаточно твердым и сухим отказом: «Дорогой Андрей. Твое письмо от 26 июля получил. Я считаю, что совершенно достаточно, что Ты информирован братьями Солоневичами о том, что они знают о положении в России, и если есть что-либо интересное, то Ты можешь мне сообщить. В ближайшее время я не собираюсь быть в Париже. Кирилл»[524].
Это письмо безусловно свидетельствует о скептическом отношении Государя к деятельности Солоневичей и к значению распространяемых ими сведений о положении дел в СССР.
Была, впрочем, и более прозаическая и печальная причина для отказа от встречи — Кирилл Владимирович болел. «Государь все лето прихварывал, — свидетельствует в своих воспоминаниях Начальник канцелярии Г. К. Граф. — Особенно болели ноги, и это ему мешало спать. Это лето было последним, когда он мог вести образ жизни со всеми вместе»[525].
Тот же Г. К. Граф тем временем серьезно озаботился тем впечатлением, которое произвели на Великого Князя Андрея Владимировича братья Солоневичи. «Эти Сол <оневичи> очень умно действуют на психологию зубрской эмиграции и стремятся играть роль в нашем движении под руководством В. Кн. Ан <дрея> Вл <адимировича>, который теперь всецело в их руках и других враждебных элементов полит. линии Государя, — писал он 10 августа в Берлин генералу В. В. Бискупскому. — Атака идет полным ходом. Чего добиваются Сол <оневичи> трудно сказать, и похоже, что за ними кто-то стоит. Это видно хотя бы и из того, что их материальное положение очень поправилось за последние месяцы, и после весьма скромной жизни в Болгарии они теперь развернулись на широкую ногу»[526].
Обвинения в адрес Ивана и Бориса Солоневичей Граф формулировал в том же письме: «Они говорят, что сторонники монархии и легит <имизма>, но в тоже время говорят о том, что Государь стар, не понимает современных условий жизни и Он должен передать дело Наследнику»[527].
В свою очередь, следят за братьями и нелегитимисты. Председатель Общества Галлиполийцев генерал-майор М. М. Зинкевич и возглавитель алексеевцев в Париже полковник С. А. Мацылев, обменялись письмами о Солоневичах за полтора месяца до их европейского турне.
