«Тот, кто интересуется жизнью в Советской России, должен прочесть недавно появившуюся книгу И. Л. Солоневича Die Verlorenen. Он не выпустит ее из рук, пока не дочитает до последней строчки, так как от этой книги захватывает дух, до того живо она написана. Книга заслуживает самого широкого распространения». (Der Mitteldeutsche от 26 июня)[611]
И уж точно не по указке Геббельса отзывались рецензенты за пределами Германии.
Wiener Neueste Nachrichten (Австрия) от 16 июня 1937 года: «… В своей книге Солоневич рассказывает без ненависти, но с юмором, а иногда даже с цинизмом, о концлагерях в Советской России и о той глухой борьбе, которая беспрерывно ведется против большевиков на широких ее равнинах».
«Het Vaterland» (Голландия) от 8 июня: «… В издательстве Van Stockum в Гааге вышла книга И. Л. Солоневича Het proletarische paradijs, Rusland een concentraciekamp. Автор рассказывает с большим юмором и иронией об условиях жизни в советском концлагере и с большим знанием дела описывает советскую систему. Это делает его книгу чрезвычайно интересной»[612].
Вернемся еще ненадолго к доктору Геббельсу. Запись в его дневнике от 14 октября 1937 года гласит: «Запоем читаю вторую часть «Потерянных» Солоневича. Просто ад на земле творится в России. Стереть его с лица земли! Долой!»[613].
Затем Геббельс лестно высказывается о книге Солоневича публично, в своей речи 5 ноября в «Спортпаласе». Книга была рекомендована для чтения всему немецкому народу, и, как писал впоследствии Солоневич, почти 200 германских газет признали ее «сильнейшим ударом по большевизму»[614]. В 1937 году вышло два немецких издания, в 1938-м — еще четыре и одно в 1939-м.
Не только политическая верхушка, но и интеллектуальная элита Германии, во многом стоящая в оппозиции к власти, оценила «Россию в концлагере» по достоинству. Солоневич говорит об этом с нескрываемой писательской гордостью:
В то же время именно внимание власть предержащих дало возможность автору «России в концлагере» после взрыва бомбы в редакции 3 февраля 1938 года получить въездную визу в Германию. Большинство эмигрантских изданий связывало терракт напрямую с антисоветской деятельностью Ивана Лукьяновича, и в первую очередь с его книгой «Россия в концлагере», начинающей обретать мировое признание.
«Так как Солоневич причинял большевикам большой вред своей журналистической и литературной деятельностью («Россия в Концлагере»), — резюмировал львовский «Русский Голос», — то в этом преступлении обвиняют, с большой долей вероятности, большевиков»[616].
Но в итоге «акция устрашения» обернулась дополнительной рекламой, и в 1938 году, помимо третьего издания на русском языке (София: Голос России, 1938. — 515 с.) и дополнительных четырех немецких, «Россия в концлагере» выходит еще на нескольких языках.
Английский перевод назывался «Россия в цепях: хроника ужасных страданий»[617]. Вторая часть («Побег из российских цепей») опубликована также в 1938 году[618].
Вышло и французское издание[619] (обратный перевод названия — «Красные колючие проволоки. Трое русских убегают с советской каторги»). С ним случился такой казус.
Много лет спустя, разбирая рассказ А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича» и отмечая «приглаженность» текста, Борис Солоневич вспоминал: «История, немного схожая с этой, была с изданием на французском языке знаменитой книги Ив. Солоневича «Россия в концлагере». Французское издательство изъяло из книги все политические объяснения, всю кровь, грязь, страдания. И осталась только история трех здоровенных парней, которые весело и бодро, шагая по игрушечным препятствиям сбежали из кацета в Финляндию. Прямо-мило — приключенческий романчик…»[620].
Автором предисловия к польскому изданию[621] стал профессор Львовского университета Станислав Грабски, он выступил под псевдонимом Дебицкий.
«Либеральный строй, — писал проф. Грабски, — главной своей целью провозглашал обеспечение как можно более полного развития творческих, индивидуальных сил человека. Но уже во второй половине XIX в. оказалось необходимым, чтобы интересы личностей совпадали, а не противоречили, с благом народно-государственного целого. Нет уже также нигде строя полностью либерального. После мировой войны во всех цивилизованных странах установился определённый компромисс индивидуализма с социализмом. Между тем существует государство полного уничтожения свободы человека: это — Советская Россия.
