В пункте пятом И. Л. Солоневич обращается к своему излюбленному выстраиванию шкалы ценностей: «5. В порядке иерархии земных ценностей наше движение ставит на первое место Россию, потом монархию, потом династию, потом отдельных членов династии. Идеальным, но от нас мало зависящим выходом из сегодняшней катастрофы было бы гармоничное сочетание династии с историческими нуждами России и с современными требованиями сегодняшнего века». Ранее уже говорилось, что российская история задолго до Солоневича выковала триединую формулу иерархии ценностей в их нерасторжимой взаимосвязи: Вера-Царь-Отечество. Для монархистов в системе земных ценностей Царь является центром притяжения, краеугольным камнем, без которого бессмысленны и Монархия, и Династия. Нетрудно заметить, что в схеме Солоневича Царь вообще отсутствует. Очевидно, лидер «штабс-капитанов» зачислил его в «отдельные члены династии». Это, конечно же, абсурд. «Отдельные члены династии» являются такими же подданными Царя, как и все остальные граждане. Династия есть род, обладающий рангом государственного учреждения, из которого в установленном традицией или законом порядке происходят носители Верховной власти. Но именно и только один «член Династии» — ее Глава — Царь лично воплощает в себе идеалы Отечества, символизирует единство всей нации. Именно ему присягают и служат. Достаточно попробовать перенести метод И. Л. Солоневича на иерархию ценностей небесных, чтобы понять всю его нелогичность и внутреннюю противоречивость. Но для монархистов, еще не готовых воспринять главнейшую идею монархического мировоззрения — идею служения природному Богоданному Царю, свойственно на подсознательном уровне вытеснять из системы ценностей само понятие о нем.
Далее И. Л. Солоневич запутывается все больше и больше: «6. Наше движение пытается и будет пытаться создать общественную атмосферу, которая ликвидировала бы пустоту, существовавшую между династией и нацией — средостение между Царем и народом. Или, иначе, мы будем создавать монархическое общественное мнение, категорически враждебное каким бы то ни было формам сословной реставрации». Так что же ликвидировать: «пустоту» или «средостение»? И если справедливо возражать против «сословной реставрации», то вряд ли разумно предполагать возможным существование монархии (да и вообще любого строя) совершенно без элиты. А именно это силится обосновать И. Л. Солоневич: «10. Наше движение отдает себе, с другой стороны, ясный отчет и в чрезвычайно тяжелом положении Династии — и до и после революции. В предреволюционные годы, как и сейчас. Династия была отрезана от народа нашим «средостением», которое предало и Россию, и Династию. Средостение это почти целиком перекочевало в эмиграцию. Для его преодоления необходимы усилия с обеих сторон». Только классовой неприязнью, несовместимой с всесословным характером монархической власти и идеи, можно объяснить подход Солоневича: искоренять не заблуждения и пороки, поразившие значительную часть аристократии, а весь элитарный слой как таковой. Если опять же прибегнуть к аналогии, это подобно предложению обеспечить более народный характер епископской власти за счет упразднения иерейской и диаконской степеней священства, на том основании, что среди иереев и диаконов встречаются недостойные и аморальные личности.
