Гражданин Империи Иван Солоневич полностью

Довольно туманным выглядит пункт 8, затесавшийся между рассуждениями об отказе от легитимизма: «8. Осуществление русской национальной революции при участии монархии приведет к самодержавию интеллигенции, ограниченному монархией и теми моральными принципами, которые она воплощала в себе. Осуществление той же революции без участия монархии приведет к диктатуре интеллигенции с неизбежной борьбой за первое место в этой диктатуре. А также с неизбежным расколом нового правящего слоя и, следовательно, с новым отсутствием национального единства. Отсутствие национального единства вызовет новый припадок национальной слабости — так сказать, государственный обморок России». Прежде всего, трудно понять, что в данном случае подразумевается под «монархией», и каким образом эта «монархия» сама по себе может участвовать в «осуществлении русской национальной революции». Монархия есть государственный строй, организующий всю нацию в соответствии с присущей ему системой ценностей. «Русская национальная революция», которую правильнее было бы назвать просто «контрреволюцией», направлена на восстановление этого строя. В противном случае она уже не русская и не национальная, а просто очередная революция. В витиеватых, но бессмысленных с точки зрения монархического мировоззрения утверждениях Солоневича можно распознать отголоски фашистских теорий, как раз и предполагавших «национальную революцию» без монархии. В данном случае Солоневич выступает не как монархист, а как фашист, готовый сделать некую уступку монархии из чисто практических соображений.

Подводя итог оценке довоенных взглядов И. Л. Солоневича, мы должны констатировать, что на этом этапе он был чрезвычайно далек от православного и легитимного монархического мировоззрения. Его монархизм чрезвычайно политизирован и из-за этого непрочен. На первый взгляд можно с этим поспорить и сказать: ну уж чего-чего, а монархической твердости у Солоневича не отнять. Но при ближайшем рассмотрении мы видим, что от любого из фундаментальных принципов Монархии Солоневич готов с легкостью отказаться, а иногда не просто готов, а очень хочет это сделать. Религиозная составляющая Монархии у него на третьем месте (если не значительно дальше). Самодержавие понимается как просто сильная власть, но при этом сам Солоневич не склонен ей подчиняться, если она хоть в чем-то придерживается иной точки зрения, чем он. Ну а уж про династичность и законное наследование власти вообще смешно говорить. При каждом удобном и неудобном случае, даже когда у Солоневича находятся хорошие слова о Династии Романовых, он тут же, при всех дежурных оговорках, настаивает на том, что, скорее всего, от легитимного принципа придется отказаться. Он рассуждает о реставрации Бурбонов, не зная о ней практически ничего, кроме расхожих хлестких, но далеких от действительности фраз, и при том «забывает», чем закончилась во Франции «диктатура бонапартистского типа с последующим восстановлением монархии не безусловно легитимным путем» — истреблением цвета французской нации в глобальных войнах, утратой Францией своего мирового статуса и островом Св. Елены для диктатора, решившего задрапировать свою узурпацию псевдомонархической атрибутикой.

В связи со всем вышеизложенным, штабс-капитанское или народно-имперское движение следует причислить не столько к монархическим, сколько к фашистским организациям, использующим монархическую фразеологию»[672]. (Конец цитаты).

Столь жесткий «разбор полетов» Закатов в конце доклада компенсирует следующим пассажем:

«В послевоенном творчестве И. Л. Солоневича уже нет места рассуждениям о возможности и оправданности нарушения легитимного принципа. Его движение теперь без всяких околичностей носит название «народно-монархического» и исповедует неукоснительный легитимизм»[673].

Помимо «Тезисов» был и еще более краткий вариант «программы» — он вышел под названием «Основы штабс-капитанского движения» и рассылался подписчикам «Нашей Газеты» сразу после ее закрытия, в феврале 1940 года. В отличие от «Тезисов», которые переиздавались и на бумаге, и в интернете, «Основы» почти совсем неизвестны современному российскому читателю. Единственную републикацию сделал в 2001 году В. А. Бойков[674].

Это опять же не классический конспект, а оригинальное произведение. Более того: оно, скорее, напоминает устав организации. Идеологические установки звучат только во вводной части. Например: