Строго говоря, под эгидой «Белой библиотеки» вышло только две книги, остальные были изданы «штабс-капитанами» самостоятельно. Издание же библиотеки велось в рамках Российского национального фронта с бесплатной рассылкой изданий подписчикам «Нашей газеты», «Сигнала» (орган РНСУВ) и «Вестника РНСД».
Первая книга — Никонова-Смородина, автора «Красной каторги». Вторая — это работы Апанасенко и Тряпкина, вышедшие под одной обложкой.
И еще об одной книге из списка Солоневича. Это брошюра Я. Вагнера «Солоневича судят!». Об авторе, увы, ничего не известно. А его книжка стала ответом сразу на две обличительные, антисолоневичевские брошюры. Первую из них написал… Борис Лукьянович Солоневич.
Борис в середине 1939 года выпустил в Париже брошюру «Не могу молчать!» Она открывалась красноречивым эпиграфом из двух цитат:
«Как ты уже давно знаешь, я считаю твою тактику в отношении эмиграции за последний год — вредной русскому делу… Это — не стройка, а разложение и разрушение»…
(Из моего письма брату, 18 марта 39).
«Если ты не прекратишь недостойной русского журналиста оскорбительной и клеветнической травли верхов белой эмиграции и, в частности РОВС, я буду вынужден немедленно опубликовать резкую брошюру о твоей тактике и постараюсь возглавить движение протеста против твоей разлагающей работы в эмиграции»…
(Из моего письма брату, от 4 мая 39).
«Твой нынешний ультиматум и по форме и по существу глуп уже до степени сумасшествия».
(Самая корректная и спокойная фраза ответного письма брата, от 5 мая 39)[678].
Борис сдержал обещание — брошюра получилась резкой. Иван назвал ее «актом мести, в первую очередь самому себе» и отметил, что никакой политической подоплеки она не имеет. В самом деле, «политическая ссора двух братьев», как ее охарактеризовала эмигрантская печать, выглядела довольно странной в изложении Бориса. Пока он, Борис, был в редакции — Солоневичи несли зарубежью правду, рапортовали о советской России, а потом, особенно после гибели Тамары Владимировны, у Ивана помутился рассудок и он стал «бить по своим», подрывать «общее дело».
Брюссельский «Часовой», софийский «Галлиполийский вестник», выборгский «Клич», варшавский «Меч», не говоря уже о левых органах печати, писали и того хлеще — о психологическом тресте, провокации, политической халтуре, демагогии, в лучшем случае — «коммерческом предприятии» Солоневичей. Именно — Солоневичей, потому, наверное, Борис и «не мог молчать». Отмежевался, так сказать. Хотя, по правде сказать, львиная доля слухов была связана именно с младшим из братьев.
Параллельно отстрелялся и РОВС — устами своего почти штатного пропагандиста Н. А. Цурикова, который написал работу под названием «Господин Солоневич и его «работа» в эмиграции».
«Вредитель и разлагатель», «Советский агент или беспринципный и аморальный политический спекулянт?» — так, например, называются две последние главки. Содержание 0 не лучше. Инкриминируя Солоневичу демагогию, ложь, подтасовку фактов, хамство, брань и прочее, автор сам грешит именно этим. Достаточно сказать, что слова Ивана Лукьяновича о том, что в революцию генералы забыли присягу и предали Царя, Цуриков называет ложью, да еще и с большой буквы[679].
