«Та проблема, которая стояла перед всеми нами, русскими людьми, по разным поводам попавшими в довоенную Германию, сводилась к следующему: имеется ли хоть какой бы то ни было шанс, хоть один из тысячи — или из миллиона, что мы, как-то опираясь на немецкую военную машину и прочее в этом роде, сможем как-то добиться ликвидации большевизма. У всех нас в разное время и в разных формулировках ответ был один и тот же: нет никаких шансов. Ни одного из ста — по подсчету генерала В. В. Бискупского, и ни одного из миллиона по моему подсчету. Разница в цифрах, собственно, совершенно пустяковая: и в том и в другом случае — ни одного шанса. Генерал В. В. Бискупский, как и полагается военному человеку, возлагал кое-какие надежды на военный переворот. По некоторым, очень косвенным, моим данным, он принимал некоторое участие в заговоре 20 июня. Я, учитывая опыт Дюмурье и Пишегрю, Бломберга и Фрича, Тухачевского и Блюхера, считал — считаю и сейчас, — что армия в борьбе против партии не имеет ни одного шанса. Предположение, что смерть Гитлера от нелепой бомбы 20 июня что бы то ни было изменила в германской политике, я считал нелепым предположением: у власти был не Гитлер — у власти была партия. Если бы фейерверк 20 июня ухлопал бы Гитлера, у власти стал бы другой представитель той же партии — вероятно, Геринг. Но само собою разумеется, что никакого генерала партия к власти не пустила бы. Так было и у нас: смерть Ленина ничего не изменила и не могла изменить в общей политике партии. На генеральский заговор я никаких надежд не питал: в свое время я был участником — правда, на двадцатых ролях — в так называемом заговоре Корнилова…
