Обо всем этом нужно твердить, твердить и твердить: наша книжная, цитатная, философская интеллигенция наполнила наши мозги — и мои в том числе — совершеннейшим вздором. Мне, как, вероятно, и вам, Германия представлялась «страной Гегеля и Гете», оплотом культуры против большевистского варварства, страной всего того, что я уже не раз перечислял: всякой науки, всякой философии и всякой философии всякой науки. В Германии я попал в положение того анекдотического еврея, который, глядя на жирафа в зоологическом саду, упорно твердил: «Нет, не может быть»[723].
Или, например:
«Об академии А. Розенберга на Кроссинг-Зее я как-нибудь расскажу… А. Власов об этой академии не знал ничего и моим рассказам не поверил ни на копейку. П. Краснов об этой академии знал все, и мои попытки воззвать к его совести, а также и попытки генерала В. Бискупского не привели ни к чему. На Кроссинг-Зее был «бург» — целый городок, в котором были собраны «сливки партии» для подготовки полного уничтожения русского народа. Разумеется, на основах «самой современной и самой научной философии». Это было нечто совершенно неправдоподобное по своей научности, бесчеловечности и идиотизму. Но это все было»[724].
О предвоенных спорах Солоневича с немецкой профессурой мы уже упоминали. После того, как он был отправлен в ссылку — в деревню Альт-Драгайм вблизи города Темпельбурга, появилась возможность сравнить свои ощущения с мнениями немецких простолюдинов.
«И вот от всех этих вершин человеческой мысли я попадаю в глушь, в деревню в Померанию. На меня смотрят косо: русский, ссыльный — черт его знает. Потом по вечерам ко мне пробираются «померанские гренадеры», сосут трубки, сопят, мычат, и потом начинаются расспросы: как я думаю, что из всего этого выйдет? Он, померанский гренадер, думает, что не выйдет ничего. Как воевать с такой страной, у которой нет железных дорог? Это генералам хорошо — они на авто, а мне, гренадеру, тысячи километров ногами месить. И на каждом километре — партизаны. Он, гренадер, был и под Верденом, был и на Украине — нет, под Верденом было все-таки легче. И потом: на какого черта? У него, гренадера, есть тут свой участок, свой дом — какого черта ему лезть куда-то на Украину: все равно зарежут. Русский мужик, конечно, очень некультурный мужик, но драться он умеет. Зачем все это? Нужно, чтобы у вас сидел царь и у нас сидел кайзер, мы бы вам продавали машины, вы бы нам продавали корм — но воевать нам совершенно незачем.
