Они стояли возле бара и общались с гребаным Митей уже полчаса. За это время Олесь услышал многочисленные версии собственного имени и понял, что когда Гоша обнимает его за пояс, хочется Гордеева ударить. Именно так — двинуть в наглую физиономию, на которой благодаря потрясающему актерскому таланту было выражение искренней привязанности. Так, наверное, модные девочки любят своих щуплых собачек — за то, что те помещаются в сумочки и не гадят в них же.
— Спасибо вам, — нежно улыбнулся Олесь. — У меня такие комплексы, не поверите… И только Гоша, — он погладил Гордеева по спине и снова улыбнулся, — дал мне понять, что такое настоящая мужская красота.
И тут Митя скосил взгляд на его правую руку и удивленно хмыкнул.
— Вы уже поженились?
— В смысле? — не понял Олесь.
— У тебя обручальное кольцо на пальце.
Олесь посмотрел на руку и понял, что забыл его снять. Пиздец.
— Я... — протянул он, не зная, что соврать.
— Он женат, — сказал Гоша. — Как и ты, Митя.
— Ну я ж с парой по клубам не хожу.
— А я тоже не хожу, — брякнул Олесь. — И вообще разводиться собираюсь. Брак не сложился, я понял, что не по девочкам, вот и...
Он бы еще продолжал выбалтывать о своих тайных желаниях — рассказывать о них Мите было забавно, — но увидел с другой стороны бара Пашку.
Тот таращился на него со странным выражением лица — словно пытался узнать, но не узнавал. Олесь понимал, конечно. Не каждый день видишь бывшего однокурсника, стоящего в обнимку с мужиком. Женатого однокурсника, уточнил Олесь сам для себя, и стало как-то похуй. Тайное становилось явным, что тут дальше.
— В общем, Гоша — это Гоша, — невпопад брякнул он и ухмыльнулся Мите. — Извините, знакомого увидел.
Пока он шел к порядком прифигевшему Пашке, успел услышать за спиной:
— Значит, женатый мальчик? А принципы как же? Кто говорил, что с женатыми…
— Митя, мальчик — модель. И будет ходить в ваших трусах и торговать своей задницей.
Ублюдок, мстительно подумал Олесь. И сам не понял, кого так назвал.
Пашка сделал вид, что в этой встрече нет ничего необычного, и даже слегка приобнял.
— Не ожидал тебя здесь увидеть, Олеська!
— Так мы ж уже на дне рождения Мити встречались, — пожал он плечами. — Я вот тоже не знал, что ты такой тусовщик.
— Положение требует. Я бы рад дома сидеть под телевизором, но не могу. Да и, — Пашка вздохнул, — не с кем.
— И поэтому ты к Катьке моей в больницу наведываешься?
— А ты против? — сразу вскинулся он. — Я ее сто лет не видел, она торчит в этой гребаной больнице, скучает!.. Ты же не думаешь, что я...
— Нет, — сказал Олесь, — не думаю.
И решил, что ему похрен. Что он даже обрадовался бы, если бы Катерина завела с Пашкой роман. По крайней мере, совесть за свои желания бы не так мучила.
— Ты с Гордеевым?
— Да. То есть... нет, я был моделью, Гордеев меня снимал. Фотографировал.
— А, — Пашка даже не удивился. — Ты всегда смазливым был, тоже хороший способ денег заработать, — а потом добавил шепотом: — Ты с ним осторожнее. Он, говорят, педик.
Олесь усмехнулся.
— Знаю. Он этого и не скрывает. Причем, не нарочито, как некоторые… — он кивнул на сцену, где надрывался очень модный певец из ранних.
— Все равно осторожнее. Тебе же на съемке раздеваться придется.
Нельзя было говорить о том, что Олесь с удовольствием разделся бы еще раз, что ему ничего не светит, вообще никак, хотя очень хочется…
Он поискал глазами Гошу — тот навис над одним из диванчиков и, смеясь, что-то говорил какому-то мальчишке.
— Они не такие, — задумчиво ответил он Пашке. — Во всяком случае, мне никто не предлагал оргию.
— А ты и не против был бы? — облегченно рассмеялся старый друг.
— А что?
— А Катерина?
— Катерина, да, — покачал он головой.
Пашка подался ближе и вполне серьезно сказал:
— Ты ее береги. Она у тебя — золото. Я бы такой никогда не изменял.
— А я и не изменяю. Не с кем потому что, — буркнул Олесь злобно.
— Ну... Слушай, а ты же экономист, вроде бы.
— Ну да, как и ты.
— Нет, работаешь же по специальности?
— Да, — Олесь не понимал, к чему он ведет.
— А зачем тебе подработка? Жопу демонстрировать на потеху публике, — Пашка махнул рукой в сторону большого баннера на стене с фотографией.
— Лицо не видно все равно. А еще Катино лечение стоит дохрена. Приходится вертеться.
— Ты же лучше всех в группе учился!
— Да. Но экономисты много не зарабатывают.
Пашка задумчиво наморщился, а потом допил свою водку и сообщил, что позвонит.
— Опять в гости заедешь?
— Может, и заеду... Ладно, я там увидел кое-кого, — они распрощались, и Олесь вернулся к Мите, потому что не знал, куда ему приткнуться.
Тот сразу же принялся отвешивать комплименты, знакомить с кем-то, а Гоша тем временем трепался то с одним каким-то мужиком, то с другим, потом его обступили со всех сторон три модельки и принялись щебетать.
Олесю хотелось домой.
Как назло, всюду были его фотографии: на большом экране, на баннере. И мальчики эти полуголые — типа официанты. Сладкая жизнь. Олеся мутило.
