— Да. И твой Михалыч тоже не знал. Есть над чем поработать.
— Михалыч, — протянул Олесь и понял, что не видел его уже давненько. Надо бы навестить.
Но на фоне Гоши единственный приятель казался полной противоположностью, и если к Гоше Олесь тянулся и пытался соответствовать его уровню, то рядом с Михалычем деградировал.
— Он все равно считает пидорасов кончеными людьми, а я пидорас. Так что с Михалычем нам не по пути.
— Вы ж дружили, вроде бы?
— Да, но с ним только бухать можно. У нас даже общих тем для разговоров нет, кроме цен на бензин и повышения квартплаты.
— Хм.
— Что? — вскинулся Олесь, уже понимая, что ничего хорошего не услышит.
— Быстро ты от него отказался.
— Я не отказался! Просто говорю, как есть. Мы разные... Ладно, — он выбросил сигарету и протянул руку. — Пойду я. Давай прощаться.
— Распечатки можешь забрать, — бросил через плечо Гоша.
Олесь опустил руку и даже засунул ладонь в карман джинсов.
— Не надо, спасибо. Катерина увидит, подумает всякую хрень.
Гордеев повернул к нему голову, неприятно улыбаясь.
— Конечно.
***
Он отзвонился, как и обещал, но не через пару дней, а в пятницу. Поздоровался, спросил о жене, поинтересовался, как там увольнение, Олесь рассказал, что Ростислав на работе не появляется, типа в отпуске, а на самом деле рванул, наверное, с друзьями отдыхать — погоды-то какие жаркие. Гоша постоянно отвлекался и что-то приглушенно говорил в сторону, один раз извинился и отключился.
Олесь пожал плечами и вернулся к работе. Цифры расплывались, потому что кондиционер работал вполсилы: Наталья Николаевна жаловалась на адский холод, а Олесь думал, как холод может быть адским, и раз за разом возвращался к началу таблицы.
Гордеев перезвонил через два часа, спросил о планах на вечер и мимоходом заметил, что презентация как раз сегодня, клиент счастлив.
— Так что, я теперь модель?
Наталья Николаевна тут же отвлеклась от работы (или от игры в "Сапера", что было ее любимым занятием в рабочее время) и прислушалась.
— Да. А я разве не сказал?.. Извини, заработался. Короче, съемка на следующей неделе, пока планирую субботу, а Митя жаждет с тобой пообщаться.
— Чтобы переключиться с твоей задницы на мою?
Главбух сдавленно вздохнула, и Олесь прикусил язык.
— Нет. Он просто любит общаться с бомондом. Вроде как молодеет.
— Ну... предупреди заранее насчет съемки. Только в рабочие дни я не могу, у меня скоро квартальный отчет.
— Насчет съемки решим, а вот на презентацию тебе тоже надо бы появиться.
— Сегодня?
— Да. В восемь, — и Гоша назвал клуб, о котором Олесь слышал только то, что там жутко дорого. — Нахрен не нужна эта презентация — я еще понимаю финальные макеты, а тут вообще вроде как тебя презентуют. Просто Митя, как обычно, пыль в глаза всем пускает.
— Хорошо. Шмотки есть, если надо — я там появлюсь. Но я в восемь только дома буду.
— Ничего. Я тебя заберу, если не возражаешь.
Когда Олесь нажал "отбой", Наталья Николаевна разве что из юбки не выпрыгивала, желая подробностей. Он сделал вид, что занят работой, и на просительные взгляды не реагировал.
Так прошло около часа. Наталья Николаевна успела позвонить домой, выйти в соседний кабинет, вернуться, сыграть в свою любимую игрушку.
— Олесик, ты не говорил, Катерине лучше?
— Лучше, — буркнул он.
— Вот и хорошо. А один справляешься? Ну, без нее?
— Да, спасибо.
— Скучно по вечерам, небось?
Она так толсто намекала, что Олесь не выдержал:
— Нет, что вы. Мне друг не дает скучать, постоянно таскает по клубам и ресторанам. И сегодня… тоже. Надо к восьми быть, а я никак не успеваю.
Он полностью скопировал Гошину ехидную ухмылку, испортившую настроение в понедельник.
Как следствие, с работы он ушел не только вовремя, но и задержался минут на десять: добрая Наталья Николаевна, ратовавшая за семейные ценности, завалила его бумажной работой, которую должна была сделать сама, и давно. Олесь не спорил. Наоборот, предвкушал свое опоздание и великого Гордеева, который самолично его собирался забрать.
Гоша пришел не с пустыми руками. Видимо, хотел, чтобы Олесь соответствовал, поэтому притащил рубашку с модными рукавами в три четверти и тонкий синий галстук. Заставил Олеся переодеться и удовлетворенно кивнул.
— Отлично. Все парни будут твои.
— Не нужны мне парни, — буркнул Олесь.
Настроение стремительно портилось. Он снова чувствовал себя Золушкой, но не той, которая в финале сказки выйдет замуж за принца и будет править королевством, а бедной родственницей.
— И не нужно мне больше одежду покупать. Спасибо, я сам как-нибудь.
— Так не поймут, если ты придешь в шмотках с рынка, — сказал Гоша устало.
— Да плевать мне на то, что обо мне подумают.
До клуба они ехали в полной тишине, а Олесь задумчиво курил в окно.
— …И я никогда бы не сказал, что у этого парня такое роскошное тело, — глумливо подмигнул Митя. — С виду — самый обычный, а на фотографиях — бог, просто бог. Такими, как ты, Алик, еще древние греки восторгались.
